Примечание. Здесь не считаются домы и юрты, принадлежащее собственно Компании, также и байдарки. А байдарки считаются не одних тех, кои могут выезжать за промыслом бобров, но всех. За промыслом же бобров могут быть высланы не более половины.
При всяком почти селении есть глидень или, правильнее, гляден, т. е. возвышенное какое-нибудь место, близ селения, с коего обыкновенно выглядывают или замечают погоду и ветер.
IV. Жилища
Нынешние жилища, или юрты алеутов, много не походят на прежние.
Древние жилища их (слово на местном наречии) никогда не были отдельные, как ныне, для каждой семьи порознь; но всегда общие, в коих помещалось несколько семей (от 10 до 40), по большой части находящихся между собою в родстве. Прежние жилища, или юрты их, были ни что иное, как сараи, длиною от 10 до 30 и более сажен, а шириною от 4 до 7; говорят, что в некоторых селениях бывали юрты более 40 сажен. И сколько мне случалось видеть признаки прежних юрт, то почти все они были строены длиною от востока к западу, и, кажется, не всегда потому, чтобы строение приноровить вдоль ветров, дующих сильнее прочих.
Строения прежних юрт их были таковы: в вырытую яму, глубиною от 2 до 4 аршин и шириною около 5 сажен, становили четыре ряда столбов вдоль ямы; первые два ряда подле стен, наравне с поверхностью земли и в расстоянии между собою около сажени; а другие два ряда, вышиною почти вдвое против первых, в расстоянии от стен от 21/2 до 5 аршин, а между собою — от 5 до 7. На все четыре ряда столбов, вдоль строения, клали перекладины, или матни, из круглого лесу; потом на эти матни утверждали стропила, поперек строения, в соразмерном друг от друга расстоянии. И наконец, на эти стропила накладывали трещины или, по-здешнему, карбасины, т. е. колотые или круглые шесты. Но нередко и особенно в самой глубокой древности, вместо всех столбов, и стропил, употребляли одни ребра больших китов, которые одними концами становили подле стены, врывая несколько в землю, а между другими двумя, вверху, утверждали распорки или быки, связывая их ремнями, отчего из них образовалось полукружие; потом на них утверждали несколько бревен, положенных вдоль юрты и в соразмерном друг от друга расстоянии, на которые клали сплошь доски, или трещины. Вверху, посредине строения, между стропилами, делалось несколько люков или отверстий, из коих одни служили для входа и выхода жильцов и вместе окнами и дымными трубами, а другие отверстия прямо для света и дыма. Первых было от 1 до 5, а последних, сколько могло поместиться. И этим оканчивалось строение в отношении плотничной работы. Потом на все здание, разумеется, кроме люков, настилались толстый церелы, или рогожки травяные, и на них крыли ветошью, т. е. осеннею травою, высохшею на корне, толщиною около аршина: потом, покрыв еще свежею травою, засыпали землею или закладывали дерном. После того приступали к внутренней отделке. В юрте, сделанной из китовых костей, становились нетолстые столбы вдоль юрты, в таком же расстоянии от стен и между собою, как и в деревянной юрте, потому что столбы, в обеих юртах, служили рубежами и разделами для каждой семьи. Потом, по обе стороны юрты, из трещин делались полати (Кихьян) вышиною от полу в рост человека, которые устилались чисто сделанными рогожками, и на которых, в зимнее время, хранились кормовые запасы. Полов и даже кроватей прежде не было никогда. Между столбами, поперек юрты, делались перегородки снизу досками, а вверху церелами, также и от средины юрты приделывались доски (называемые слово на местном наречии) вышиною от земли около аршина. Под полатями, в каждом отделении, или конурке, делались еще небольшие полки или решетки из тонко выструганных палочек, (называемые слово на местном наречии), где каждая семья хранила свои пожитки.
В передней, или восточной, стороне юрты, по обе стороны, помещался тоэн или старший в роде, со всеми своими женами и детьми, а далее от него помещались его родовичи, или команда, в каждом отделении по одной семье, со всем их имуществом. Под выходами же почти всегда было порожнее место, и делались иногда ямы для урины. Лестницы делались из одного бревна, на коем нарубались ступени.
Достаточные хозяева иногда делали особые каморки (Ага́як), в сторону от своего отделения, врываясь внутрь стены, где хранили свое имущество и пищу; а у родителей, имеющих взрослых детей обоего пола, они были детскими спальнями. Входы в эти коморки всегда были тесны, и сказывают, что у некоторых так искусно закрывались, что невозможно было приметить; и в случае нечаянных нападений неприятеля они в них скрывались и отсиживались.