Соли в нище не употребляют совсем; только ныне, находящиеся в работниках в главном селении, начали употреблять соленую рыбу, но и то по нужде, а от хлеба, чаю и сахару никто не откажется.
Хотя алеуты едят почти все и не слишком разборчивы касательно чистоты; но при всем том их нельзя назвать всеедящими, как это говорят о камчадалах; потому что есть вещи и из произведений их земли, которых они совсем не едят, например, грибов никакого рода и ни в каком виде; и даже сначала, когда они увидели, что для некоторых овощей русские унавоживали землю обыкновенным навозом, то не хотели есть тех овощей, которые родились на такой земле; и даже ныне, когда уже привыкли видеть это, сами не будут делать это, если бы и имели нужду в том.
Запасать рыбу для юколы всегда есть дело женщин; и для этого, они заблаговременно расселяются по известным речкам, особливо изобилующим рыбою, с детьми своими, и при каждой партии находятся один или двое стариков или хворых мужчин, и не столько для пособия при самом промысле, сколько для перевозки необходимых вещей и для охранения от беглых.
Запасение пищи для алеутов, можно сказать, не составляет единственного предмета или исключительной цели существования их, так, как это можно сказать о весьма многих русских из простого народа, смотря на тех и других с этой точки. Всякий алеут запасает себе пищу, но запасает ее как бы по найму и не для себя; и (как сказано выше), сделав запас на два-три месяца, беззаботно встречает зиму; и, несмотря на то, что каждая весна научает его самым внятным образом быть деятельнее и попечительнее о запасении пищи, он не пользуется таковыми уроками; но эта беззаботность их происходить оттого, что они, живя при море, во всякое время года надеются получить что-нибудь от моря, которое есть неистощимая и богатая житница для всех живущих при нем, из которой можно брать всегда, лишь бы только позволили обстоятельства и средства. И потому таковая беззаботность алеутов о запасении себе пищи, с одной стороны, похвальна тем, что она, более или менее, но есть признак надежды на Всепитающего Бога; а с другой стороны, она нисколько не лучше той заботливости, у которой в виду одно только чрево: ибо она может быть поводом к праздности; а праздность всегда хуже всякой хлопотливости и заботливости.
Постоянного времени для еды у алеутов почти нет, выключая ужина. Поутру, а особливо пред большою поездкою, они никогда не едят для того, как они говорят, дабы меньше пилось, а иначе — будет сильная одышка. Во время пути они едят очень редко и мало, и только что, как говорится, перехватывают; но зато, по привале, они дают волю своему аппетиту; но и не так, как говорят некоторые, что они едят всю ночь беспрерывно и один за десятерых. Правда, одной обыкновенной порции, для каждого, в таком случае недостаточно; но надобно взять в расчет их беспрерывный труд и пост, продолжающиеся иногда до 18 часов сряду. В обыкновенное же время, вообще алеуты, едят весьма умеренно, даже менее, как бы, казалось, было нужно.
Все ракушки и особенно репки, в большом количестве употребляемые в пищу, очень сильно располагают ко сну.
Питье алеутов есть одна только вода; до прибытия русских, они не знали ничего хмельного, но с тех пор узнали водку и табак, некоторым образом заменяющий хмельное.
Водку и всякий спиртовой напиток алеуты называют (выражение на местном наречии), т. е. дурацкая или одуряющая вода. Ныне вводится употребление чаю, даже каждодневно, который они достают от русских за работу или за рыбу и прочее. Привычка к чаю в алеутах до того усиливается, что многие готовы променивать чашку чаю на рюмку водки.
Табак же ныне во всеобщем употреблении и по большой части лемешиною, т. е. кладут за губу, некоторые нюхают, но никто не курит.
VIII. Имущество
Имущество, или богатство, алеутов почти не простирается далее необходимых потребностей человека, как-то: хижины, одежды и промысловых орудий; так что нисколько не затруднить сказать наугад, у кого что есть; и все это без всякой роскоши, совершенно без излишества, просто и почти у всех единообразно.
Впрочем, таковая ограниченность в имуществе их, совсем не от того, чтобы они не имели никакого желания улучшить свое состояние; (это противоестественно человеку, не лишенному какого-нибудь рассудка); или не потому, чтобы они совсем не имели средств иметь что-нибудь лишнее; ибо есть из них такие, кои имеют даже роскошные вещи; но оттого, что они умеют быть довольными своим состоянием и могут очень легко обойтись без того, чего не имеют. Это находится в их характере.