Агиталигак, как-то узнав, что в его владениях находятся чужие люди, послал осведомиться, что они там делают. Посланные возвратились и сказали, что лес, который, по его приказанию, был собран и изготовлен, весь исколот и приготовлен к погрузке в чужие байдары. Тоэн тотчас же послал часть своей команды и приказал смертью наказать нарушителей уговора и хищников. Посланные в точности исполнили приказание своего повелителя и не оставили ни одного в живых из приехавших в байдарах.
Тоэн Агиталигак имел у себя сына, но имени: выражение на местном наречии, который уже был женат, и (по древнему обычаю алеутов) на дочери одного из жителей соседственного селения. И так как молодая жена его после замужества своего должна была жить несколько времени у отца своего, и ей еще не пришло время переселиться в дом мужа; то Каюлинах мог посещать и посещал жену свою, когда хотел, и часто проживал у ней несколько дней.
Вскоре после описанного происшествия в западной бухте, Каюлинах стал проситься у отца своего, по-прежнему съездить посетить жену свою, которая была уже беременна и скоро должна была сделать его отцом (и тем вполне утвердить их брак и дать ему право увезти ее к себе домой). Но отец его, зная, что поступок его с соседями не может остаться без отмщения, долго не хотел отпустить его, опасаясь чтобы мщение их не выместилось на нем, единственном его наследнике. Наконец, уступив убедительным просьбам любимого своего сына, отпустил его, но с таким условием, чтобы он чрез 10 дней непременно возвратился домой; а если же он к этому времени не приедет, то он будет считать его уже убитым в отмщение за его поступок.
Каюлннах тотчас отправился к своей жене, один, без всяких провожатых. По приезде своем в селение, где жила его жена, он был встречен уже не по-прежнему: вместо того, чтобы выйти на пристань всем или, по крайней мере, многим, к нему вышли только три брата жены его, которые тот же час сказали ему, что в их селении уже известен бессовестный поступок отца его с людьми их селения; и что уже делается совет: как и чем отмстить ему; и советовали ему, что если его сегодня или завтра под каким-либо видом будут звать в общее собрание, то чтобы он отнюдь не ходил туда: иначе не избежать ему смерти. Каюлинах не совсем внимал их словам и советам; ему было не до того: он спешил к своей возлюбленной, которая родила ему сына-наследника. Жена его также рассказала ему о составляющихся советах и упрашивала не ходить к ним; но он пренебрег также и ее советами и предостережениями, думая, что никто не посмеет тронуть его, как сына могущественнейшего и славного тоэна; и притом он думал, что, так как все селение ему в близком родстве или по его матери, или по его жене, то и некого ему опасаться; но вышло совсем не по его расчету.
На другой день приезда Каюлинаха в селение, его, в самом деле, приглашают на совет, собравшийся в поле за селением. Он, получив такое приглашение, тотчас оделся в лучшее свое парадное платье, т. е. надел на себя парку, шапку и проч. и, несмотря на слезные убеждения милой жены своей, пошел, куда его зовут. Выйдя из дома, где он был, он остановился на улице и, обращая глаза свои во все стороны, сказал: «Сей свет никогда не помрачится, и ему не будет конца; сей ветер никогда не перестанет совсем дуть и со свирепостью действовать на людей и животных; — (потом глядя на горы и холмы) — и также сии высокие красы земли (выражение на местном наречии) никогда не изменятся; но всем людям и всем прочим животным придет конец, и все умрут; и я тоже когда-нибудь должен буду умереть, и что же мне теперь бояться смерти славной?» Сказавши это, он тотчас пошел в собрание, и, придя туда, вошел прямо в круг собравшихся и сел посредине. Помолчав немного и не видя никакого ни вопроса, ни привета со стороны присутствующих, он сказал им: «Вот я пришел к вам; зачем вы меня звали?» Ему отвечают: «Что мы знали, что ты, по родству своему, приедешь к нам, и ждали тебя; и призвали тебя сюда ни за чем другим, как только узнать от тебя о поехавших отсюда в вашу сторону наших двух байдарах; не слыхал ли ты что об них? И не видал ли кто-нибудь из ваших, куда они поехали? И ежели они живы, то им давно уже время воротиться; потому что им ни откуда и ни от кого нельзя встретить опасности в этой стороне, обитаемой только одним нашим племенем. Итак, ты скажи нам правду, все, что ты знаешь о них». Тогда он сказал: «Да! Я видел ваши байдары с людьми, и знаю, что с ними сделалось; — но вам будет стыдно за столько воинов мстить на мне, на одном худеньком мальчике». Ему говорят: «Мы не думаем мстить тебе за них, и не думаем тебе делать худое; ты только скажи нам прямо; если ты видел их убитыми, скажи нам правду». Он им на это отвечал то же, что и прежде. Тогда все бывшие в собрании рассердились на него и озлобились; и один из них, бывший прежде невольником отца Каюлинахова, сказал: «Что же вам толковать с ним и щадить его к своей досаде? Видите, он только насмехается над вами: лучше надобно с ним что-нибудь сделать». На слова сего невольника один из родных дядей Каюлинаха, сказал собранию: «Делайте вы с ним, что хотите». Тогда все дали решительное согласие убить его.