По этим причинам я до сих пор не могу понять, чему этот наставник научил вас, и какие у вас есть основания для благодарности, которую вы расточали ему. Ибо вопрос остается таким же, как и был, который касается происхождения душ, творит ли их Бог, когда формирует и создает их для людей, распространяя их из той единой души, которую Он вдохнул в первого человека, или же Он делает это в каждом случае Сам, как Он сделал для первого человека. Христианская вера без колебаний утверждает, что Бог действительно дал души людям. Теперь, когда этот человек попытался решить вопрос, не оценивая свои возможности, отрицая порождение душ и утверждая, что Творец вдохнул их в людей, чистых от всякой заразы греха — не из ничего, а из Самого Себя, — Он обесчестил саму природу Бога, позорно приписав ей изменчивость, обвинение, которое обязательно было несостоятельным. Затем, желая избежать всех последствий, которые могли бы привести к тому, что Бога сочтут неправедным, если Он свяжет узами первородного греха души, которые чисты от всех действительных грехов, хотя и не искуплены возрождением во Христе, он высказал слова и чувства, которым я хотел бы, чтобы он не учил вас. Ибо Он даровал некрещеным младенцам такое счастье и спасение, на которое не отважилась бы даже пелагианская ересь. И все же, несмотря на все это, когда вопрос касается многих тысяч младенцев, которые рождаются от нечестивых и умирают среди нечестивых — я имею в виду не тех, кому милосердные люди не в состоянии помочь крещением, как бы ни стремились это сделать, но тех, о крещении которых никто не мог и не сможет думать, и за кого никто не приносил и, вероятно, не принесет жертву, которую, как думал этот ваш наставник, следует приносить даже за тех, кто не был крещен, — тот не нашел способа решить эту проблему. Если бы его спросили о них, чего заслуживают их души, чтобы Бог привлек их к греховной плоти, чтобы навлечь на них вечное проклятие, чтобы они никогда не были омыты баней крещения и не были искуплены жертвой Тела и Крови Христа, тогда он либо почувствует себя в полной растерянности и поэтому отнесется к нашим колебаниям с настоящей, хотя и запоздалой благосклонностью; или же решит, что тело Христа должно быть предложено за всех тех младенцев, которые по всему миру умирают без христианского крещения (их имена никогда не были услышаны, поскольку они неизвестны в Церкви Христа), хотя и не включены в тело Христа.
Вы далеки от того, брат мой, чтобы подобные взгляды были вам приятны или чтобы вы испытывали удовольствие, приобретая их, или осмеливался когда-либо учить им. В противном случае даже он был бы гораздо лучшим человеком, чем вы. Потому что в начале своей первой книги он предпослал следующее скромное и смиренное предисловие: Хотя я и желаю выполнить вашу просьбу, я всего лишь предоставляю ясное доказательство моей самонадеянности. И немного дальше он говорит: Поскольку я, действительно, никоим образом не уверен в том, что смогу доказать то, что я, возможно, выдвинул; и более того, я всегда должен стараться не настаивать на каком-либо собственном мнении, если оно окажется невероятным; и моим сердечным желанием, в случае осуждения моего собственного суждения, было бы искренне следовать лучшим и более истинным взглядам. Ибо, поскольку это свидетельствует о наилучших намерениях и похвальной цели, что позволит себе легко прийти к более верным взглядам на предмет, это свидетельствует также об упрямом и развращенном уме, отказывающемся быстро свернуть на путь разума. Теперь, когда он сказал все это искренне и все еще чувствует то, что говорил, он, без сомнения, испытывает очень обнадеживающее чувство по поводу правильного вопроса. В подобном тоне он завершает свою вторую книгу: Вы не должны думать, говорит он, что есть какой-либо шанс, что она когда-либо с завистью отвернется от вас, что я назначаю вас судьей моих слов. И чтобы случайно острый глаз какого-нибудь любознательного читателя не наткнулся на какие-либо возможные следы грубых ошибок, которые могут быть оставлена на моих листах, я прошу вас, если потребуется, беспощадно вырывать страницу за страницей; и, обрушив на меня свое осуждение, наказывайте меня дальше, размазывая те самые чернила, которые придали форму моим никчемным словам; так что, имея полную возможность, вы можете предотвратить все насмешки, как из-за благоприятного мнения, которое вы так сильно поддерживаете обо мне, так и из-за неточностей, которые скрываются в моих писаниях.