Теперь докажите себе то, что я говорю, для вашего же удовлетворения в вашем случае; делайте вдох за выдохом и посмотрите, сможете ли вы долго продолжать, не задерживая дыхание; затем снова сделайте вдох и посмотрите, что вы испытываете, если снова не испустите воздух. Теперь, когда мы надуваем мешок, как вы предписываете, мы делаем фактически то же самое, что и для поддержания жизни, за исключением того, что в случае такого опыта наш вдох несколько сильнее, чтобы мы могли сильнее выдыхать, чтобы наполнить и раздуть мешок, сжимая вдуваемый в него воздух, скорее усиливая дыхание, чем когда дышим как обычно. Тогда на каком основании вы говорите, что мы не страдаем от вреда, когда переводим дыхание с себя на какой-либо объект, и мы никогда не помним, чтобы нам причинялся какой-либо ущерб от надувания мешка, ибо наше дыхание вполне остается в нас, несмотря на это действие? Совершенно очевидно, сын мой, что если вы когда-либо надували мешок, то недостаточно внимательно наблюдали за своими действиями. Ибо вы не осознаете, что теряете по причине немедленного восстановления вашего дыхания. Но вы можете научиться всему этому с величайшей легкостью, если просто предпочтете делать это, а не жестко отстаивать собственные утверждения только потому, что вы их сделали — не раздувая мешок, а раздувая себя до предела и надувая своих слушателей (которых вы должны скорее назидать и наставлять правдивыми фактами) пустой болтовней своей напыщенной речи. В данном случае я не посылаю вас ни к какому другому учителю, кроме себя самих. Затем сделайте хороший вдох в мешок; немедленно закройте рот, крепко зажмите ноздри и таким образом откройте для себя истину в том, что я говорю вам. Ибо, когда вы начинаете испытывать невыносимое неудобство, что вы хотите восстановить, открыв рот и выпустив ноздри? Конечно, восстанавливать было бы нечего, если бы было правильным ваше предположение, что вы ничего не теряли всякий раз, когда дышали. Обратите внимание, в каком тяжелом положении вы были бы, если бы с помощью вдоха вы не восстановили то, с чем расстались, выдыхая наружу. Посмотрите также, к каким потерям и повреждениям привела бы такая задержка, если бы не восстановление и реакция, вызванные дыханием. Ибо, если дыхание, которое вы тратите на наполнение мешка, не вернется по вновь открытому каналу, чтобы выполнить свою функцию питания, что, интересно, останется вам — я не скажу, чтобы надуть еще один мешок, но чтобы обеспечить просто возможность выжить?
Что ж, теперь, вам следовало подумать обо всем этом, когда вы писали, а не представлять Бога перед нашими глазами в вашем любимом сравнении с раздутыми и надуваемыми мешками, выдыхающими души из какой-то другой природы, которая уже была в существовании, подобно тому, как мы сами создаем наше дыхание из окружающего нас воздуха; или, конечно, вам не следовало бы, способом, который действительно настолько отличается от вашего подобия, насколько он изобилует нечестием, представлять Бога либо как производящего что-то изменчивое, без ущерба для Себя, но все же из Своей собственной сущности; или, что еще хуже, создающего это таким образом, чтобы Он Сам был материалом для Своей собственной работы. Если, однако, мы должны использовать сравнение, взятое из нашего дыхания, которое соответствующим образом иллюстрирует этот предмет, то более правдоподобным является следующее: точно так же, как мы, когда бы мы ни дышали, делаем вдох не из нашей собственной природы, но, поскольку мы не всемогущи, из того воздуха, который нас окружает, который мы вдыхаем и выдыхаем всякий раз, когда мы дышим; и упомянутое дыхание не является ни живым, ни чувствующим, хотя мы сами живем и чувствуем; так и Бог может, действительно, не из Своей природы, но (как таковой Он всемогущ настолько, что способен создать все, что пожелает) даже из того, что вообще не имеет существования, то есть из ничего — создать дыхание, которое является живым и чувствующим, но, очевидно, изменчивым, хотя Сам Он неизменен.