Выбрать главу
Глава 2. Моменты, которые Виктор считал заслуживающими порицания у Августина.

И они таковы: первое, что я не рискнул сделать определенного заявления, касающегося происхождения тех душ, которые были даны или даются человеческим существам, начиная с первого человека, — потому что я признаю свое невежество в этом вопросе; второе, потому что я сказал, что уверен, что душа — это дух, а не тело. Однако в этот второй пункт вы включили два основания для порицания: первое, потому что я отказался верить, что душа телесна; другое, потому что я утверждал, что это дух. Для вас душа представляется одновременно телом и не духом. Поэтому я должен попросить вас обратить внимание на мою собственную защиту от вашего осуждения и попросить вас воспользоваться возможностью, которую дает вам моя самозащита, чтобы узнать, какие моменты в вас самих также требуют вашего исправления. Тогда вспомните слова вашей книги, в которой вы впервые упомянули мое имя. Я знаю, говорите вы, многих людей с очень хорошей репутацией, которые, когда с ними советовались, хранили молчание или ничего не признавали ясно, но убрали из своих дискуссий все определенное, когда они начали свое изложение. Такого характера содержание различных сочинений, которые я прочитал в вашем доме, написанных очень ученым человеком и известным епископом, по имени Августин. Правда в том, что, я полагаю, они с чрезмерной скромностью и неуверенностью в себе исследовали тайны этого предмета, впитали в себя суждения своих собственных трудов и объявили себя неспособными что-либо определить по этому вопросу. Но, уверяю вас, мне кажется чрезмерно абсурдным и неразумным, что человек должен быть чужд самому себе; или что человек, который, как предполагается, приобрел знание всех вещей, должен считать себя неизвестным самому себе. Ибо какая разница между человеком и грубым животным, если он не знает, как обсуждать и определять свои собственные качества и природу? Так что к нему можно справедливо применить утверждение Писания: «Человек, хотя он был в чести, несмыслен; он подобен скоту и сравнивается с ним». Ибо, когда добрый и милосердный Бог сотворил все с разумом и мудростью и создал человека как разумное животное, способное понимать, наделенное разумом и живое ощущениями — потому что Своим благоразумным устройством Он отводит должное место всем созданиям, которые не участвуют в способности разума, — что может быть более нелепой идеей, чем то, что Бог утаил от него простое знание Самого Себя ? Мудрость этого мира, действительно, всегда стремится с большим усилием достичь знания истины; ее исследования, без сомнения, не достигают цели из-за неспособности знать, каким образом допускается установление истины; но все же есть некоторые вещи о природе души, близкие (я бы даже сказал, сродни) к истине, которую она пыталась разглядеть. В этих обстоятельствах, как это неприлично и даже постыдно, что любой человек религиозного принципа должен либо не иметь разумных взглядов на этот предмет, либо запрещать себе приобретать какие-либо!

Глава 3. Как много мы знаем о природе тела?

Что ж, теперь, это чрезвычайно ясное и красноречивое осуждение, которому вы подвергли наше невежество, ставит вас настолько строго под необходимость знать все возможное, что относится к природе человека, что, если вы, к несчастью, не осведомлены в чем-либо конкретном, вы должны (и помните, что это не я, а вы создали необходимость) быть сравнены со скотом. Ибо, хотя вы, кажется, особенно порицаете нас, когда цитируете этот отрывок: «Человек, хотя он был в чести, несмыслен», поскольку мы (в отличие от вас) занимаем почетное место в Церкви; и все же даже вы занимаете слишком почетное положение в природе, чтобы не быть предпочтительнее скота, с которым, по вашему собственному суждению, вас придется сравнивать, если вам случится быть невежественным в любом из пунктов, которые явно присущи вашей природе. Ибо вы не просто осудили своим осуждением тех, кто подвержен тому же невежеству, под которым я сам нахожусь, то есть в отношении происхождения человеческой души (хотя я на самом деле не совсем невежествен даже в этом вопросе, ибо я знаю, что Бог вдохнул ее в первого человека (Быт.2.7), и что затем человек стал живой душой , — истина, однако, которую я никогда не смог бы узнать сам, если бы не прочитал об этом в Писании); но вы спросили, положив так много слов, какая разница между человеком и грубым животным, если он не знает, как обсуждать и определять свои собственные качества и природу? И вы, кажется, придерживались своего мнения настолько отчетливо, что думали, что человек должен быть способен обсуждать и определять факты всего своего качества и природы настолько ясно, чтобы ничто, касающееся его самого, не ускользало от его наблюдения. Теперь, если это действительно сказано по правде, теперь я должен сравнить вас со скотом, если вы не можете сказать мне точное количество волос на вашей голове. Но если, как бы далеко мы ни продвинулись в этой жизни, вы позволяете нам быть в неведении о различных фактах, относящихся к нашей природе, я тогда хочу знать, как далеко простирается ваша уступка, чтобы, возможно, она не включала в себя тот самый вопрос, который мы сейчас поднимаем, что мы никоим образом не знаем происхождение нашей души; хотя мы знаем — это вещь, которая принадлежит вере, — вне всякого сомнения, что душа — это дар человеку от Бога, и что он все еще не имеет той же природы, что и Сам Бог. Более того, считаете ли вы, что незнание каждым человеком собственной природы должно быть точно на том же уровне, что и ваше незнание ее? Должны ли знания каждого об этом предмете быть равными тому, чего вы смогли достичь? Так что, если кому-то так не повезло, что он обладает немного большим невежеством, чем вы, вы должны сравнить его со скотом; и по тому же принципу, если кто-то будет хоть немного мудрее вас в этом вопросе, он будет иметь удовольствие сравнивать вас со скотом с той же справедливостью. Поэтому я должен просить вас сказать мне, до какой степени вы позволяете нам быть в неведении о нашей природе, чтобы сохранить отличие от скота; и я прошу вас, кроме того, должным образом подумать, не дальше ли от скота тот, кто осознает свое невежество в какой-либо части предмета, чем тот, кто думает, что он знает то, чего на самом деле не знает. Вся природа человека — это, безусловно, дух, душа и тело; поэтому тот, кто хочет отделить тело от природы человека, неразумен. Однако те врачи, которых называют анатомами, исследовали с тщательным вниманием, путем препарирования, даже живых людей, насколько люди были способны сохранить какую-либо жизнь в руках испытывающих; их исследования проникли в конечности, вены, нервы, кости, костный мозг, внутренние органы; и все для того, чтобы открыть природу тела. Но никому из этих людей никогда не приходило в голову сравнивать нас со скотом из-за нашего невежества в их предмете. Но, возможно, вы скажете, что это те, кто неосведомлен о природе души, а не тела, которые должны быть сравнены с грубыми животными. Тогда вам не следовало выражаться с самого начала так, как вы это сделали. Ваши слова того не стоят, ибо какая разница между человеком и скотиной, если он является невежественным в характере и качестве души; но вы говорите, что то, что он знает, не состоит в том, чтобы обсудить и определить свою природу и качества. Конечно, наши качества и наша природа должны приниматься во внимание вместе с телом, но в то же время исследование нескольких элементов, из которых мы состоим, проводится в каждом случае отдельно. Что касается меня, то, действительно, если бы я хотел показать, насколько в моих силах научно и разумно рассматривать всю область человеческой природы, мне пришлось бы заполнить много томов; не говоря уже о том, сколько есть тем, в которых я должен признаться в своем невежестве.