Выбрать главу

Епископ Августин своим самым любимым братьям, находящимся на попечении нашего служения: Спасение, которое во Христе, и мир Его единства и любви да пребудут со всеми вами, и пусть весь ваш дух, душа и тело будут сохранены до дня Господа нашего Иисуса Христа.

I. Вы помните, братья, что однажды в наши руки попала очень небольшая часть письма епископа-донатиста Константина, и из любви к вам я написал то, что ответил на эту часть. Но когда впоследствии братья, находящиеся там, прислали нам полное письмо, было уместно ответить на него с самого начала, как мы и делаем в настоящее время. Таким образом, вы знаете, что мы хотели сделать это так, чтобы после того, как споры были обнародованы, то, что было сказано нами или ими, могло показаться всем без какого-либо стремления к разногласиям. Ибо мы узнали, что это письмо находится в руках многих людей, которые запомнили большую его часть, считая многое из того, что он сказал против нас, правдой. Но теперь, если кто-нибудь захочет прочитать то, что мы ответили, они прекрасно поймут, что следует отбросить, а что сохранить. Ибо эти аргументы не являются нашими собственными, поскольку они сами могут рассмотреть, если захотят судить, не принимая чью-либо сторону: ибо все аргументы приведены и доказаны из Священного Писания, так что никто не может отрицать их, если он не признает себя врагом этих Писаний. Но что касается нашей работы, я вижу, что могли бы сказать эти самые стойкие защитники этого нечестивого дела: а именно, что я ответил на письмо одного отсутствующего, где он, возможно, не слышал моих слов, на которые он мог бы немедленно ответить. Поэтому пусть он защитит слова своего письма и, если сможет, пусть он покажет, что он не был опровергнут и побежден моими ответами. Или, если он не желает, пусть он также сделает с этим моим письмом то, что я делаю с его, на что я уже ответил. Действительно, он написал это письмо своим последователям, точно так же, как я написал это письмо своим, на которое, если он пожелает, он может ответить.

2. Среди нас, безусловно, возникает вопрос, где находится Церковь: среди нас или среди них. Во всяком случае, это то, что наши старейшины называли кафолическим, как видно из самого названия, поскольку оно предназначено для целого. Ибо, согласно целому, это называется kaqolonin по-гречески. Эта Церковь является телом Христовым, как говорит Апостол ради его тела, то есть Церкви (Кол. I, 24), откуда ясно, что тот, кто не в членах Христа, не может иметь христианского спасения. Члены Христа соединены друг с другом любовью к единству, и через ту же любовь они прилепляются к Главе, которая есть Христос Иисус. Ибо полнота, о которой говорится о Христе, — это глава и тело. Сам глава — это единородный сын живого Бога, Иисуса Христа, телу которого Он является Спасителем (Еф.5,23), который был предан смерти за наши прегрешения и воскрес для нашего оправдания (Рим.2, 25). Его тело — это Церковь, о которой сказано:, чтобы представить Церковь Себе в великолепии, без пятна или порока или чего-либо подобного (Еф.5,27). Но среди нас и донатистов вопрос в том, где это тело, то есть, где Церковь? Итак, что бы мы сделали? Ищите это в наших словах или в словах ее Главы, Господа нашего Иисуса Христа? Я думаю, что мы должны скорее искать это в Его словах, ибо Он есть истина и лучше всего знает Свое собственное тело, ибо Господь знает тех, кто принадлежит Ему (2 Тим.2, 19).

3. Обратите внимание на наши собственные слова, в которых не подобает искать Церковь, и посмотрите, чем отличаются наши слова от их слов; и все же мы не хотим, чтобы Церковь искали в наших словах. Что бы мы ни предлагали по очереди от своего имени в отношении передачи наших Ьожественных книг, подношения благовоний (языческим богам) или преследований, это наши слова. И действительно, в таких вопросах они придерживаются этого метода: либо оба считаются истинными, либо то, что сказано нами или ими, либо оба являются ложными, либо наши истинны, а их ложны, либо наши ложны, а их истинны. И мы показываем, что во всех этих вещах нет упрека христианскому миру, с которым мы находимся в общении. Ибо, если упреки и то, что мы говорим против них, и то, что они говорят против нас, истинны, давайте делать то, что говорит Апостол, прощая друг друга так же, как Бог во Христе простил вас (Еф.4, 32) чтобы недоброжелательные люди, ни те, кто случайно был или есть среди нас, ни те, кто был или есть среди них, не препятствовали нашей гармонии и узам мира, но было исправлено их единственное преступление, что они отделяют себя от вселенского единства, поскольку они держатся за такие вещи. Но если оба положения ложны или то, что мы имеем перед ними или они перед нами в отношении отступления или преследования невинных, я не вижу причин для раздора, если те, кто отделился без причины, исправят себя. Но если мы говорим правду, мы подтверждаем дела, о которых мы сообщаем, как письмами императора (к которому они сначала написали, а затем обратились), так и общением всего мира. Более того, то, что они говорят, оказывается ложным по той причине, что в то время, когда был поднят тот же вопрос, они могли лишь минимально поддержать свое дело. Против них поднимется большее безумие святотатственного упрямства, а также преследования невинных душ, чем если бы они обвинялись только в преступлении раскола. И эти преступления вменяются не всем, а тем, кто готов; тем не менее, раскол — это преступление для всех. Более того, если они хотят, чтобы обвинения в передаче книг и преследовании, которые они предъявляют, были правдой, а обвинения, представленные нами, были ложными, с них не снимается обвинение в расколе. Действительно, эти прежние обвинения могут относиться к определенным людям, а не ко всему христианскому миру. Если они считают кого-то потерянным из-за связи с миром (я воздерживаюсь от упоминания о том, как даже святые терпели многие известные пороки в обществе людей на благо мира), я говорю, что правда показывает, что они не потеряны из-за такого общения; они либо не знают, либо не знали в то время, что эти кощунственные осквернители священной скромности женщин скрываются или прятались среди них. Они сказали бы, что они не были заражены этим, потому что они были невежественны. Как же тогда заражен мир, который до сих пор не знает, правда ли то, что они говорят? Мы думаем, что эти вещи теперь доказаны и продемонстрированы нами. Они остаются невежественными, поэтому они остаются невинными, и хотя это не их преступление, это начинает быть нашим самым ужасным преступлением. Должны ли мы поспешить и научить их тому, что мы знаем? Что это? Если они невиновны, то невиновны, пока находятся в неведении, поскольку мы сохраняем нашу невиновность не тем, что признаем преступления людей, а тем, что не соглашаемся с тем, что было известно, более того, не вынося поспешно суждения о том, что неизвестно. И благодаря этому, как я уже сказал, невиновен мир, который не знает о преступлениях, которые, как говорят, были совершены ими против определенных людей, даже если они считаются правдой. Более того, те, кто отделяет себя от невиновных, теряют свою собственную невиновность из-за самого преступления отделения и раскола. И теперь они учат нас, что они говорят правду против определенных людей, чтобы они могли отделить нас от них, против которых им нечего сказать правдивого.