Выбрать главу

4. Ибо весь мир говорит им это, что действительно очень кратко в речи, но очень убедительно в истине. Африканские епископы, безусловно, боролись между собой, если они не могли сдержать возникший между ними раскол, чтобы те, чье дело было благим, могли оставаться в общении со всем миром через узы единства с теми, кто находится в гармонии, или с теми падшими, кто боролся недобросовестно; остается другое, а именно, что епископы стран, где была распространена большая часть кафолической Церкви, должны принять решение о разногласиях африканских коллег, поскольку, очевидно, те, кто обвиняет других в преступлении неправильного рукоположения, настаивали на этом. Если это не было сделано, то это вина тех, кем это должно было быть сделано, а не всего мира, который не знал о тех вещах, о которых ему сообщили. По этой причине мы сегодня узнали, что, даже если то, что они говорят против определенных людей, верно, нет причин, по которым мы должны отказаться от тех невинных, которые этого не знают, и перейти к тем, кто из-за этого погряз в преступлении раскола, потому что они делают то, к чему они убеждают нас; так что не примерами апостолов мы терпим злых людей, но примером еретиков мы оставляем хороших людей. Давайте представим (что невозможно), что мир может сегодня четко признать вместе с нами, что преступления некоторых, кого обвиняют [донатисты], являются правдой; могли ли нечестивые люди (которые не могли быть явлены им) осквернить их? Но если они были явлены им, и по какой-то лени или молчаливому согласию они не хотели отстранять таких людей от общения, и по ложному суждению они также вынесли им свои приговоры, в чем вина мира, который не знал, что плохие судьи рассматривали дело, и не верил, что они судили плохо о тех, о ком мир не мог судить сам? Ибо точно так же, как преступление обвиняемых, если оно оставалось скрытым от судей, конечно, не загрязняло их, так и преступление судей (если таковое имело место) не может действительно загрязнить их, поскольку оно было скрыто от мира. И поэтому мы невинно общаемся с этими невиновными, не зная сегодня, что было сделано в то время. По этой причине мы сегодня узнали, что, даже если то, что они говорят против определенных людей, верно, нет причин, по которым мы должны отказаться от тех невинных, которые этого не знают, и перейти к тем, кто из-за этого погряз в преступлении раскола, потому что они делают то, к чему они убеждают нас; так что не по примеру апостолов мы терпим злых людей, но с примером еретиков мы оставляем хороших людей. Ибо точно так же, как те непризнанные злые люди не могли запятнать их, даже если бы они были все еще живы сегодня, так и те, кто уже ушел из этой жизни, даже будучи признанными, не могут запятнать их. Поэтому, если наше дело основывается на наших словах относительно преступлений определенных людей, в которых мы обвиняем друг друга, это, тем не менее, неопровержимо, даже если мы сегодня признаем, что то, что мы говорим против них, ложно или то, что они говорят против нас, верно. Что у них есть, чем они могли бы ответить: либо то, что мы говорим, истинно, а то, что они говорят, ложно, либо и то, и другое ложно, либо оба истинны, поскольку они потерпели поражение, потому что они желают всеми своими желаниями, чтобы их обвинениям поверили.