О духе и букве
После прочтения кратких трактатов, которые я недавно подготовил для тебя, мой возлюбленный сын Марцеллин, о крещении младенцев и совершенстве человеческой праведности — о том, что никто в этой жизни, похоже, не достиг или вряд ли достигнет этого, за исключением только Посредника, Который принял человеческий облик в виде грешной плоти, без какого бы то ни было греха, — ты написал мне в ответ, что ты смущен тем, что я выдвинул во второй книге, что человек мог быть без греха, если бы он не желал этого, и ему помогала помощь Бога; и все же, кроме Того, в Ком все оживут (1 Кор. 15:22) никто никогда не жил и не будет жить, благодаря Кому это совершенство было достигнуто здесь. Тебе показалось абсурдным говорить, что возможно все, чему никогда не приводилось примеров, — хотя, я полагаю, ты без колебаний признал бы, что ни один верблюд никогда не проходил сквозь игольное ушко, и все же Он сказал, что даже это возможно с Богом; ты также можешь прочитать, что двенадцать легионов ангелов, возможно, могли бы сражаться за Христа и спасти Его от страданий, но фактически этого не сделали; ты можешь прочитать, что народы могли быть истреблены сразу с земли, которая была дана детям Израиля (Втор. 31:3), и все же Бог пожелал, чтобы это происходило постепенно (Суд. 2:3). И можно встретиться с тысячью других случаев, возможность которых в прошлом или будущем мы могли бы с готовностью допустить, и все же быть неспособными представить какие-либо доказательства того, что они когда-либо действительно происходили. Соответственно, с нашей стороны было бы неправильно отрицать возможность человеческой жизни без греха на том основании, что среди людей нельзя найти никого, кроме Того, Кто по Своей природе является не только человеком, но и Богом, и о Ком мы могли бы доказать, что такое совершенство характера существовало.
Здесь, возможно, ты скажешь мне в ответ, что вещи, которые я привел в качестве примера, не были реализованы, хотя и могут быть реализованы, являются Божественными делами; в то время как бытие человека без греха подпадает под сферу его собственной работы — это действительно его самая благородная работа, которая приводит к полной и совершенной праведности, завершенной во всех частях; и поэтому невероятно, что ни один человек никогда не существовал, или существует, или будет существовать в этой жизни, который совершил такую работу, если это достижение возможно для человека. Но тогда тебе следует задуматься о том, что, хотя эта великая работа, без сомнения, принадлежит человеческой воле для свершения, все же это также Божественный дар, и поэтому нельзя сомневаться, что это Божественная работа; ибо это Бог, который производит в вас как хотение, так и действие по Своему благоволению ( Фил. 2:13).
Следовательно, они не являются очень опасными личностями, и их следует призвать показать, если они способны, и если они сами являются таковыми, которые считают, что такой-то человек живет или жил здесь без какого бы то ни было греха. Действительно, есть отрывки из Священного Писания, в которых, как я понимаю, определенно сказано, что ни один человек, живущий на земле, хотя и пользуется свободой воли, не может быть найден без греха; как, например, место, где написано: не вступай в суд со слугой Твоим, ибо в Твоих глазах не оправдается ни один из живущих. Если, однако, кому-нибудь удастся показать, что этот текст и другие подобные ему следует понимать в смысле, отличном от их очевидного смысла, и доказать, что какой-то человек или люди провели безгрешную жизнь на земле, — тот, кто этого не делает, не просто воздерживается от серьезного противостояния ему, но и не радуется вместе с ним в полной мере, но страдает от необычайных побуждений зависти. Более того, если нет, не было и не будет ни одного человека, наделенного такой совершенной чистотой (во что я более склонен верить), и все же это твердо утверждается и считается, что это есть, или было, или должно быть — насколько я могу судить, это не столь большая ошибка, и, конечно, не опасная, когда человек таким образом увлекается определенным благожелательным чувством; при условии, что тот, кто так много думает о другом, не считает себя таким существом, если он не удостоверился, что он действительно и ясно является таковым.