Теперь, почему я должен говорить о том, что отсюда следует? Почему из-за этого своего нечестия эти люди — я имею в виду тех, кто мог бы познать Творца через творение — пали (поскольку Бог сопротивляется гордым (Иак. 4:6) и куда они скатились, лучше показано в продолжении этого послания, чем мы можем упомянуть здесь. Ибо в этом моем письме мы не брались излагать это послание, но лишь главным образом опираясь на его авторитет, чтобы продемонстрировать, насколько мы в состоянии, что Божественная помощь помогает нам достичь праведности — не только потому, что Бог дал нам закон, состоящий из добрых и святых предписаний, но и потому, что сама наша воля, без которой мы не можем творить ничего доброго, поддерживается и возвышается благодаря привнесению Духа благодати, без помощи которого простое учение является буквой, которая убивает (2 Кор. 3:6), поскольку это скорее обвиняет их в беззаконии, чем оправдывает нечестивых. Итак, точно так же, как те, кто приходит к познанию Творца через творение, не получили никакой пользы к спасению от своего знания потому что, хотя они знали (Рим. 1:21) — так же и те, кто знает из закона, как должен жить человек, не становятся праведными благодаря своему знанию, потому что, стремясь утвердить свою собственную праведность, они не подчинили себя праведности Бога (Рим. 10:3).
Таким образом, закон поступков, то есть закон дел, посредством которого это хвастовство не исключается, и закон веры, благодаря которому оно исключается, отличаются друг от друга; и это различие стоит того, чтобы мы его рассмотрели, если, конечно, мы способны его наблюдать и различать. Действительно, на первый взгляд можно было бы сказать, что закон дел лежит в иудаизме, а закон веры — в христианстве; поскольку обрезание и другие действия, предписанные законом, — это как раз те, которые больше не сохраняются в христианской системе. Но в этом различии есть ошибка, величину которой я в течение некоторого времени пытался раскрыть; и по отношению к тем, кто остро воспринимает различия, особенно тебе и таким, как ты, я, возможно, преуспел в своих усилиях. Поскольку, однако, тема является важной, будет уместно, если с целью ее иллюстрации мы задержимся на многих свидетельствах, которые снова и снова соответствуют нашему мнению. Так вот, апостол говорит, что этот закон, по которому никто не может быть оправдан (Рим. 3:20), был введен, чтобы преумножилось преступление (Рим. 5:20) и все же для того, чтобы спасти его от клеветы невежд и обвинений нечестивцев, он защищает этот самый закон такими словами, как эти: Что же нам тогда сказать? Является ли закон грехом? Боже упаси. Но я не познал греха иначе, как по закону: ибо я не знал вожделения, если бы закон не сказал: не возжелай. Но грех, воспользовавшись случаем, вызвал, согласно заповеди, во мне всевозможные вожделения ( Рим. 7:7-8) Он также говорит: закон действительно свят, и заповедь свята, и справедлива, и добра; но грех произвел во мне смерть через то, что хорошо (Рим. 7:12-13). Следовательно, именно убивающая буква говорит: Не желай, и именно об этом он говорит в отрывке, на который я ранее ссылался: Закон есть познание греха. Но теперь проявляется праведность Божья без закона, засвидетельствованная законом и пророками; праведность Бога, которая через веру , через искупление, которое во Христе Иисусе; которого Бог задумал быть умилостивлением через вера в Его кровь, чтобы провозгласить Его праведность для прощения грехов, которые остались в прошлом, благодаря снисходительности Бога; провозгласить Его праведность в это время; чтобы Он мог быть справедливым и оправдывающим того, кто верит в Иисуса ( Рим. 3:20-26). И затем он добавляет отрывок, который сейчас рассматривается: Где же тогда ваше хвастовство? Это исключено. По какому закону? Дел? Нет; но по закону веры (Рим. 3:27). И таким образом, сам закон дел гласит: Не желай; потому что таким образом приходит познание греха. Теперь я хотел бы знать, осмелится ли кто-нибудь сказать мне, не говорит ли нам закон веры: Ты не должен желать? Ибо, если он не говорит нам об этом, то по какой причине мы, находящиеся под его влиянием, не должны грешить безопасно и безнаказанно? Действительно, это именно то, что, по мнению тех людей, имел в виду апостол, о которых он пишет: Даже если некоторые утверждают, что мы говорим: «Давайте творить злое, чтобы могло прийти добро»; чье проклятие справедливо (Рим. 3: 8), если, напротив, закон также говорит нам: «Не желай» (как и многочисленные отрывки в Евангелиях и Посланиях так часто свидетельствуют и призывают к тому), тогда почему этот закон не называется также законом дел? Из этого никоим образом не следует, что, поскольку в нем не сохраняются дела древних таинств — даже обрезание и другие церемонии, — следовательно, в его собственных таинствах нет никаких дел, которые были бы применимы к нынешнему веку; если, конечно, вопрос не касался сакраментальных дел, когда упоминался закон, просто потому, что это знание о грехе, и поэтому никто не оправдывается этим, так что хвастовство исключается не этим , но по закону веры, по которому живет праведный человек. Но не является ли это также и познанием греха, когда даже там говорится: Ты не должен желать?