Теперь внимательно рассмотрите весь этот отрывок и посмотрите, говорит ли он что-нибудь об обрезании, или о субботе, или о чем-либо другом, относящемся к таинствам прообразным. Не сводится ли весь его объем к тому, что буква, запрещающая грех, не дает человеку жизни, а скорее убивает, усиливая похоть и усугубляя греховность преступлением, если, конечно, благодать не освобождает нас по закону веры, которая во Христе Иисусе, когда Его любовь изливается в наши сердца Святым Духом, Который дан нам (Рим. 5:5)? Апостол, использовав эти слова: Чтобы мы служили в новизне духа, а не в ветхости буквы (Рим.7:6), продолжает спрашивать, что нам тогда сказать? Является ли закон грехом? Боже упаси. Нет; я не познал греха, кроме как по закону: ибо я не знал похоти, если бы закон не сказал: не желай. Но грех, воспользовавшись случаем в виде заповеди, вызвал во мне всевозможные вожделения. Ибо без закона грех был мертв. Ибо однажды я был жив без закона; но когда пришла заповедь, грех ожил, и я умер. И я обнаружил, что заповедь, которая была предназначена для жизни, относится к смерти. За грех воспользовавшись случаем, заповедь обманула меня, и этим убила меня. А потому закон свят, и заповедь свята, и справедлива, и хороша. Стало ли тогда то, что хорошо, смертью для меня? Боже упаси. Но грех, который мог показаться грехом, произвел во мне смерть через то, что является добром; чтобы грех по заповеди мог стать чрезвычайно греховным. Ибо мы знаем, что закон духовен; тогда как я плотский, проданный греху. Я не допускаю того, что я делаю: того, что я хотел бы, я не делаю; но то, что я ненавижу, я делаю. Если тогда я делаю то, чего не хотел бы, я соглашаюсь с законом, что это хорошо. Но тогда это делаю уже не я, а грех, который обитает во мне. Ибо я знаю, что во мне (то есть в моей плоти) не обитает ничего доброго. Желание, действительно, присутствует во мне; но как совершать то, что является добром, я не нахожу. Ибо добра, которого я хотел бы, я не делаю; но зло, которого я не хотел бы, я совершаю. Теперь, если я делаю то, чего не хотел бы, это делаю уже не я, а грех, который обитает во мне. Тогда я нахожу закон, согласно которому, когда я хочу творить добро, со мной присутствует зло. Ибо я восхищаюсь законом Божьим по внутреннему человеку: но я вижу другой закон в моих членах, воюющий против закона моего ума, и это приводит меня в плен закона греха, который находится в моих членах. О несчастный человек, которым я являюсь! Кто избавит меня от тела этой смерти? Благодать Божья через Иисуса Христа, нашего Господа. Итак, умом я сам служу закону Божьему, а плотью — закону греха (Рим. 7:7-25).
Таким образом, очевидно, что ветхость буквы в отсутствие новизны духа, вместо того чтобы освобождать нас от греха, скорее делает нас виновными из-за знания о грехе. Откуда в другой части Писания написано, что тот, кто умножает познание, умножает скорбь (Еккл. 1:18) — не потому, что закон сам по себе является злом, но потому, что польза заповеди заключается в демонстрации буквы, а не в содействии духа; и если эта заповедь соблюдается из страха наказания, а не из любви к праведности, то она соблюдается рабски, а не свободно, и поэтому она вообще не соблюдается . Ибо нет хорошего плода, который не произрастает из корня любви. Если, однако, присутствует та вера, которая действует любовью ( Гал. 5 6), тогда человек начинает получать удовольствие от закона Божьего по внутреннему человеку (Рим.7: 22) и это наслаждение — дар Духа, а не буквы; даже если в наших членах есть другой закон, все еще борющийся с законом ума, пока старое состояние не изменится и не перейдет в ту новизну, которая изо дня в день возрастает во внутреннем человеке, в то время как благодать Божия освобождает нас от тела этой смерти через Иисуса Христа, нашего Господа.