Глава 11. Благодать, тонко признанная Пелагием
Затем он начинает возражать против своей собственной позиции, как будто, действительно, ее высказал другой человек, и говорит: «Человек, — скажете вы, — возможен, [без греха]; но это по благодати Бога». Затем он сразу же присоединяет следующее, как бы в ответ на свое собственное предложение: Я благодарю вас за вашу доброту, потому что вы не просто отказываетесь от своего несогласия с моим утверждением, которому вы только что возражали, или едва ли можете признавать это; но на самом деле вы заходите так далеко, что одобряете это. Ибо сказать: «Человек может быть, но с помощью того или иного», значит на самом деле не что иное, как не только согласиться с его возможностью, но также показать способ и условие его возможности. Следовательно, никто не дает лучшего согласия с возможностью чего-либо, чем человек, который допускает это условие; потому что без самой вещи невозможно, чтобы условие было. После этого он выдвигает еще одно возражение против себя самого: «Но вы скажете: «Вы здесь, кажется, отвергаете благодать Бога, поскольку вы даже не упоминаете об этом»; и затем он отвечает на возражение: «Итак, это я отвергаю благодать, которая, признавая это, должна также признавать средства, с помощью которых это может быть осуществлено, или вас, которые, отрицая это, несомненно, также отрицают любые средства, с помощью которых это достигается? Он забыл, что сейчас отвечает тому, кто этого не отрицает, и чье возражение он только что изложил в этих словах: «Человек, возможен, [без греха]; но это по благодати Бога. Как же тогда этот человек отрицает возможность, в защиту которой искренне выступает его оппонент, когда он делает признание этому оппоненту, что это возможно, но только по благодати Божьей? Что, однако, после отвержения того, кто уже признает главное, у него все еще остается вопрос к тем, кто утверждает невозможность существования человека без греха, какое нам до этого дело? Пусть он задает свои вопросы любым оппонентам, как ему заблагорассудится, при условии, что он только признает это, чего нельзя отрицать без самого преступного нечестия, что без благодать Божьей человек не может быть без греха. Он действительно говорит: Независимо от того, признает ли он, что это происходит по благодати, или с ее помощью, или по милосердию, независимо от того, что является тем, благодаря чему человек может быть без греха — каждый признает саму вещь.
Глава 12. В наших дискуссиях о благодати мы говорим не о том, что относится к устройству нашей природы, а о ее восстановлении
Я признаюсь вашей любви, что, когда я прочитал эти слова, я был наполнен внезапной радостью, потому что он не отрицал благодать Божью, которой одной человек может быть оправдан; ибо это то, что я больше всего ненавижу и боюсь в дискуссиях такого рода. Но когда я перешел к чтению остального, у меня возникли подозрения, прежде всего, из-за сравнений, которые он использует. Ибо он говорит: Если бы я сказал, что человек способен спорить; птица способна летать; заяц способен бегать; не упоминая в то же время инструменты, с помощью которых эти действия могут быть совершены, то есть язык, крылья и ноги; должен ли я тогда отрицать условия различных состояний, когда я признал сами состояния? Сразу становится очевидным, что он привел здесь в пример такие вещи, которые по своей природе действенны; ибо упомянутые здесь члены телесной структуры созданы с природой такого рода — язык, крылья, ноги. Он не изложил здесь ничего такого, что мы хотели бы понимать под благодатью, без чего ни один человек не может быть оправдан; ибо это тема, которая касается лечения, а не устройства естественных функций. Затем, испытывая некоторые опасения, я приступил к чтению всего остального и вскоре обнаружил, что мои подозрения не были необоснованными.
Глава 13. Объем и цель угроз Закона; совершенные путники.
Но прежде чем я продолжу дальше, посмотрите, что он сказал. Рассматривая вопрос о различии грехов и начиная с возражения самому себе, что утверждают некоторые люди, что некоторые грехи являются легкими по самой их частоте, их постоянное вторжение делает невозможным, чтобы их всех избегали; вслед за этим он отрицал, что правильно, что их следует осуждать даже как легкие проступки, если их невозможно полностью избежать. Он, конечно, не замечает Писания Нового Завета, из которого мы узнаем, что цель закона в его осуждении заключается в том, чтобы из-за преступлений, которые совершают люди, они могли искать убежища у благодати Господа, Который сжалился над ними — это и есть педагог (Гал. 3:24) , запиравший их для той же веры, которая впоследствии должна быть открыта (Гал. 3:23) чтобы благодаря этому их преступления могли быть прощены, а затем не стали совершаться снова, путем помогающей благодати Бога. Дорога действительно принадлежит всем, кто продвигается по ней; хотя именно тех, кто хорошо продвигается, называют совершенными путниками. Это, однако, является вершиной совершенства, которое не допускает никаких дополнений, когда цель, к которой стремятся люди, начала достигаться.