Глава 31. Порядок и процесс Исцеления Наш Небесный Врач не перенимает у Больного Пациента, но черпает из него самого. Какая причина для страха у Праведников
Но Бог, говорят они, способен исцелить все. Конечно, Его цель в действии — исцелить все; но Он действует по Своему собственному суждению и не берет Свой метод исцеления у больного человека. Ибо, несомненно, это было Его желание наделить Своего апостола очень большой властью и укреплением, и все же Он сказал ему: Моя сила совершенствуется в слабости; 2 Кор. 12: 9 и он не удалил от него, хотя он так часто умолял Его сделать это, то таинственное жало в плоти, которое, как Он сказал ему, было дано ему, чтобы он не был чрезмерно возвышен через изобилие откровения. 2-е Кор. 12:7-8 Ибо все остальные грехи преобладают только в злых делах; от гордыни нужно остерегаться только в тех делах, которые совершаются правильно. Отсюда происходит, что тем людям, которым сказано: совершайте свое спасение со страхом и трепетом, увещевается не приписывать своим собственным силам дары и не возлагать на себя ответственность за это, чтобы, поступая так, они не подверглись более тяжкой погибели, чем если бы они вообще не сделали ничего хорошего., ибо это Бог действует в вас, как желать, так и делать по Своему благоволению. Фил. 2:12-13 Почему же тогда это должно быть со страхом и трепетом, и скорее не от уверенности, поскольку действует Бог; за исключением того, что нашей человеческой душой так быстро овладевает, по причине нашей воли (без которой мы ничего не можем делать хорошо), склонность считать просто своим собственным достижением любое добро, которое мы делаем; и поэтому каждый из нас говорит в своем процветании: я никогда не буду тронут? Поэтому Тот, кто в Своем благоволении добавил силы к нашей красоте, отворачивает Свое лицо, и человек, который хвастался, приходит в смятение, потому что именно настоящими скорбями должна быть устранена набухающая гордыня.
Глава 32 Бог в какой-то степени оставляет нас, чтобы мы не возгордились
Поэтому не сказано человеку: тебе необходимо грешить, чтобы ты не грешил; но сказано человеку: Бог в какой-то степени оставляет тебя, вследствие чего ты гордишься, чтобы ты мог знать, что ты «не свой», но принадлежишь Ему (1 Кор. 6:19) и научиться не быть гордым. Теперь даже этот случай в жизни апостола такого рода настолько замечателен, что если бы не тот факт, что он сам является гарантом той истины, которой нечестиво противоречить, разве это не было бы невероятным? Ибо есть ли верующий, который не знает, что первый стимул к греху исходил от сатаны, и что он является первым виновником всех грехов? И все же, несмотря на все это, некоторые были преданы сатане, чтобы они могли научиться не богохульствовать (1 Тим.1:20). Как же тогда получается, что работе сатаны препятствует работа сатаны? Эти и подобные им вопросы позволяют человеку рассматривать их в таком свете, что они не кажутся ему слишком острыми; в них есть что-то от звучания остроты, и все же при обсуждении они оказываются тупыми. Что мы должны сказать также по поводу использования нашим автором сравнений, посредством которых он скорее предлагает нам ответ, который мы должны дать ему? Что, (спрашивает он) должен ли я сказать больше, чем это, чтобы мы могли верить, что огонь гасится огнем, если мы можем верить, что грехи излечиваются грехами? Что, если нельзя потушить огонь с помощью огня: но все же, несмотря на все это, как я показал, боль можно вылечить с помощью боли? Яды также могут, если только спросить и усвоить факт, быть изгнаны ядами. Теперь, если он заметит, что жар при лихорадке иногда ослабляется определенными лекарственными согревающими средствами, он, возможно, также допустит, что пожары могут быть погашены пожарами.
Глава 33. Не каждый грех является гордыней. Как гордыня является началом каждого греха.
Но как, спрашивает он, нам отделить гордыню саму по себе от греха? Теперь, почему он поднимает такой вопрос, когда очевидно, что даже гордыня сама по себе является грехом? Грешить, говорит он, значит гордиться так же, как быть гордым значит грешить; ибо только спросите, что такое каждый грех, и посмотрите, можете ли вы найти какой-либо грех без обозначения гордости. Затем он придерживается этого мнения и пытается доказать его следующим образом: Каждый грех, говорит он, если я не ошибаюсь, это презрение к Богу, а всякое презрение к Богу — это гордыня. Ибо что может быть настолько гордым, чтобы презирать Бога? Следовательно, весь грех — это также гордыня, даже если в Писании говорится, что гордость — это начало всякого греха (Сирах 10:13). Пусть он усердно ищет, и он найдет в законе, что грех гордыни совершенно отличается от всех других грехов. Ибо многие грехи совершаются из-за гордыни; но все же не все, что совершается неправильно, совершается гордо — во всяком случае, не невежественными, не немощными и, вообще говоря, не плачущими и скорбящими. И действительно, гордость, хотя она сама по себе большой грех, отдельно от других, такого рода, что, как я уже отмечал, она по большей части следует за грехами и крадется более быстрыми шагами, не столько за ними, сколько за вещами, которые действительно сотворены добрыми. Однако то, что он понял в другом смысле, в конце концов, наиболее верно сказано: гордыня есть начало всякого греха; потому что именно она свергла дьявола, от которого произошел источник греха; и впоследствии, когда его злоба и зависть преследовали человека, который все еще стоял в своей праведности, это ниспровергло его таким же образом, каким он сам пал. Ибо змей, на самом деле, искал только дверь гордыни, через которую можно войти, когда он сказал: вы будете как боги (Бытие 3:5). Тогда истинно сказано: гордость — начало всякого греха (Сирах 10:13) и начало гордости — это когда человек отходит от Бога (Сирах 10:12).