Но почему мы должны дольше задерживаться на общих утверждениях? Давайте углубимся в суть вопроса, который мы должны обсудить с нашими противниками исключительно или почти полностью по одному конкретному пункту. Поскольку автор говорит, что о касается настоящего вопроса, то не уместно спрашивать, были или сейчас есть какие-либо люди в этой жизни без греха, но имели ли они или имеют способность быть такими личностями; итак, если бы я даже допустил, что были или есть такие, я бы никоим образом не утверждал, что они имели или имеют эту способность, если только они не оправданы благодатью Божьей через нашего Господа Иисуса Христа и Его распятого (1 Кор. 2:2). Ибо та же вера, которая исцеляла святых древности, теперь исцеляет нас, то есть вера в единого Посредника между Богом и людьми, человека Иисуса Христа ( 1 Тим. 2:5) — вера в Его кровь, вера в Его крест, вера в Его смерть и воскресение. Следовательно, поскольку мы имеем тот же дух веры, мы также верим и поэтому также говорим.
Глава 52. Вся дискуссия посвящена благодати
Давайте, однако, посмотрим, что отвечает наш автор, поставив перед собой вопрос, который он действительно кажется таким невыносимым для христианских сердец. Он говорит: Но вы скажете мне, что это то, что беспокоит очень многих — что вы не утверждаете, что именно по благодати Божьей человек способен быть без греха. Конечно, это то, что вызывает у нас беспокойство; это то, что мы ему возражаем. Он касается самой сути дела. Это то, что причиняет нам такую сильную боль, терпя это; вот почему мы не можем выносить, когда христиане обсуждают такие вопросы, из-за любви, которую мы испытываем к другим и к самим себе. Что ж, давайте послушаем, как он оправдывается перед предосудительным характером поднятого им вопроса. Какая слепота невежества, восклицает он, какая неповоротливость необразованного ума, который полагает, что то, что поддерживается и считается без Божьей благодати, о которой он только слышит, должно быть приписано Богу! Теперь, если мы ничего не зная о том, что последовало за этой его вспышкой, и составив свое мнение, просто услышав эти слова, мы могли бы предположить, что распространение слухов и утверждение некоторых подходящих свидетелей среди братьев привели нас к неправильному взгляду на наших оппонентов. Ибо как можно было бы более определенно и верно заявить, что возможность не грешить, в какой бы степени она ни существовала или будет существовать в человеке, должна быть приписана только Богу? Это тоже наше собственное утверждение. Мы можем пожать друг другу руки.
Глава 53. Пелагий проводит различие между силой и ее использованием
Ну, есть ли еще что-нибудь, к чему стоит прислушаться? Да, конечно; и слушать, и исправлять, и остерегаться. Теперь, когда говорится, говорит он, что сама способность вовсе не от человеческой воли, но от Автора природы, то есть Бога, — как это можно понимать без благодати Божьей, которая считается особенно принадлежащей Богу? Мы уже начинаем понимать, что он имеет в виду; но чтобы мы не могли ошибиться, он объясняет себя с большей широтой и ясностью: Чтобы это стало еще более понятным, мы должны, говорит он, приступить к несколько более полному обсуждению этого вопроса. Теперь мы утверждаем, что возможность чего-либо заключается не столько в способности человеческой воли, сколько в необходимости природы. Затем он продолжает иллюстрировать свое значение примерами и сравнениями. Возьмем, говорит он, к примеру, мою способность говорить. То, что я могу говорить, принадлежит не мне; но то, что я говорю, принадлежит мне, то есть моей собственной воле. И поскольку акт моего говорения является моим собственным, у меня есть сила альтернативного действия, то есть как говорить, так и воздерживаться от говорения. Но поскольку моя способность говорить не принадлежит мне, то есть не зависит от моего собственного определения и воли, я по необходимости всегда могу говорить; и хотя я хотел бы не иметь возможности говорить, я, тем не менее, не могу быть не в состоянии говорить, если, возможно, я не лишу себя того члена, посредством которого должна выполняться функция говорения. Действительно, можно было бы упомянуть много средств, с помощью которых, если он пожелает, человек может лишить себя возможности говорить, не удаляя органа речи. Если бы, например, с человеком случилось что-нибудь, что лишило бы его голоса, он не смог бы говорить, хотя члены остались; ибо человеческий голос, конечно, не является членом. Короче говоря, члену церкви может быть нанесен внутренний вред, если не считать его фактической потери. Я, однако, не желаю настаивать на аргументации в пользу слова; и мне могут ответить в состязании, почему, даже причинить вред — значит проиграть. Но, тем не менее, мы можем так ухитриться, закрывая рот бинтами, что будем совершенно неспособны открыть его и лишим себя возможности открывать его, хотя в наших силах было закрыть его, пока сохранялась сила и здоровое упражнение конечностей.