Но почему мы должны удивляться этому? Для того же Пелагия, который на заседаниях епископского синода без колебаний осудил тех, кто говорит, что Божья благодать и помощь не даются за единичные действия, но заключаются в свободной воле или в законе и учении, на основании чего мы были склонны думать, что он израсходовал все свои уловки; и который также осудил тех, кто утверждает, что благодать Божья даруется пропорционально нашим достоинства: доказано, несмотря ни на что, что в книгах, которые он опубликовал о свободе воли, и которые он упоминает в письме, что он отправил Рим, нет никаких других понятий, кроме тех, которые он, по-видимому, осуждал. Что касается благодати и помощи Бога, которые помогают нам избегать греха, он возлагает либо на природу и свободную волю, либо на дар закона и учения; результатом чего, конечно, является то, что всякий раз, когда Бог помогает человеку, следует предполагать, что Он помогает ему отвернуться от зла и творить добро, открывая ему и обучая его тому, что он должен делать, но не с дополнительной помощью Своего сотрудничества и вдохновения любви, чтобы человек мог совершить то, что, как он обнаружил, является его долгом.
В своей системе он устанавливает и различает три способности, с помощью которых, по его словам, выполняются Божьи заповеди — способность, воля и действие: под способностью понимается то, с помощью чего человек способен быть праведным; волей — то, с помощью чего он желает быть праведным; под действием — то, с помощью чего он действительно праведен. Первому из них, способности, он позволяет быть дарованным нам Создателем нашей природы; это не в нашей власти, и мы обладаем этим даже против нашей воли. Однако две других вещи, волю и действие, он считает нашими собственными; и он приписывает их нам настолько строго, что утверждает, что они исходят просто от нас самих. Короче говоря, согласно его взгляду, благодать Бога не имеет ничего общего с поддержкой тех двух способностей, которые должны полностью принадлежать нам, воли и действия, но только то, что не в нашей власти и приходит к нам от Бога, а именно способности; как будто наши собственные способности, то есть воля и действие, имеют пользу для снижения зла и совершения добра и не требуют Божественной помощи, тогда как та часть, которой мы обладаем от Бога, то есть способность, настолько слаба, что ей всегда помогает благодать.
Однако, чтобы случайно не было сказано, что мы либо неправильно понимаем то, что он предлагает, либо злонамеренно извращаем, придавая другой смысл тому, что он никогда не имел в виду в таком смысле, я прошу вас рассмотреть его собственные фактические слова. Мы различаем, говорит он, три вещи, располагая их в определенном постепенном порядке. На первое место мы ставим «способность», на второе — «волю», а на третье — «действие». Есть «способность», которую мы вкладываем в нашу природу, «воля» в нашу волю и «действие» имеет в результате. Первое, то есть «способность», по праву принадлежит Богу, Который даровал это Своему творению; две других вещи, то есть «воля» и «действие», должны быть отнесены к человеку, потому что они вытекают из источника воли. Следовательно, за его желание и совершение доброго дела хвала принадлежит человеку; или, скорее, как человеку, так и Богу, Который даровал ему «способность» для его воли и действия, и Который всегда с помощью Своей благодати поддерживает даже эту способность. То, что человек способен желать и совершать любое доброе дело, исходит только от Бога. Так что эта одна способность может существовать, даже когда две другие не имеют бытия; но эти последние не могут существовать без этой первой. Поэтому я свободен не иметь ни доброй воли, ни действия; но я ни в коем случае не могу не иметь способности к добру. Эта способность присуща мне, хочу я того или нет; и природа никогда не получает в этом отношении свободы для себя. Теперь значение всего этого станет яснее на одном или двух примерах. То, что мы способны видеть нашими глазами, не от нас; но это наше собственное, что мы хорошо или плохо используем наши глаза. Итак, еще раз (чтобы я мог, применяя общий случай в качестве иллюстрации, охватить все), то, что мы способны делать, говорить, думать, любое доброе дело, исходит от Того, кто наделил нас этой «способностью» и кто также помогает этой «способности»; но то, что мы действительно делаем доброе дело, или говорим доброе слово, или имеем добрые мысли, исходит от нас самих, потому что мы также способны обратить все это во зло. Соответственно — и это пункт, который нуждается в частом повторении из-за вашей клеветы на нас — всякий раз, когда мы говорим, что человек может жить без греха, мы также воздаем хвалу Богу, признавая способность, которую мы получили от Него, Который даровал нам такую «способность»; и здесь нет повода для восхваления человеческого посредника, поскольку в данный момент рассматривается только вопрос о Боге; ибо вопрос не о «желающем» или «осуществляющем», но просто и исключительно о том, что может быть.