Как, кроме того, этот человек может получить аналогичный закон и учение, чтобы быть в благодати, которым мы помогли трудиться в своей правоте? Ибо, чтобы это могло сильно помочь, это должно помочь нам почувствовать нашу потребность в благодати. Действительно, ни один человек не способен исполнить закон через закон. Любовь есть исполнение закона (Рим. 13:10). И любовь Божья изливается в наши сердца не законом, но Святым Духом, Который дан нам (Рим. 5:5). Следовательно, закон указывает на благодать, чтобы закон мог быть исполнен благодатью. Теперь, какая польза Пелагию, что он заявляет об одном и том же под разными фразами, что все это нельзя понимать как место в законе и учении той благодати, которая, как он утверждает, помогает способности нашей природы? До сих пор, действительно, как я могу догадываться, почему, он боится, что будет так понят, потому что он осудил всех тех, кто утверждают, что Божьи милости и помощи не дают человеку действия, а существует, скорее, в его свободе, или в законе и учении. И все же он полагает, что его не разоблачат благодаря тем ухищрениям, которые он постоянно использует для маскировки того, что он подразумевает под своей формулой закона и учения, под множеством различных фраз.
Ибо в другом отрывке, после пространного утверждения о том, что добрая воля формируется в нас не с помощью Бога, а из нас самих, он столкнулся с вопросом из послания апостола; и он задал этот вопрос: Как это согласуется со словами апостола, Фил. 2:13 'Это Бог, который действует в вас и для того, чтобы хотеть, и для того, чтобы совершенствовать' (в СП «производит хотение и действие по Своему благоволению»).? Затем, чтобы устранить этот противоположный авторитет, который, как он ясно видел, самым тщательным образом противоречил его собственной догме, он сразу же добавил: «Он действует в нас, чтобы желать того, что хорошо, того, что свято, когда Он пробуждает нас от нашей преданности земным желаниям и от нашей любви только к настоящему, подобно диким животным, величием будущей славы и обещанием ее наград; когда, открывая нам мудрость, Он пробуждает нашу вялую волю к стремлению к Богу; когда (что вы не боитесь отрицать в другом отрывке) Он убеждает нас ко всему, что хорошо». Теперь, что может быть яснее, чем то, что по благодати, посредством которой Бог действует внутри нас, чтобы желать того, что является добром, Он имеет в виду не что иное, как закон и учение? Ибо в законе и учении Священным Писанием обещана будущая слава и ее великие награды. К учению также относится откровение мудрости, в то время как его дальнейшее предназначение заключается в том, чтобы направлять наши мысли ко всему хорошему. И если кажется, что между обучением и убеждением (или, скорее, увещеванием) есть разница, то даже это предусмотрено общим понятием учения, которое содержится в нескольких беседах или письмах; ибо Священное Писание и учит, и увещевает, и в процессах обучения и увещевания также есть место для человеческой деятельности. Мы, однако, со своей стороны хотели бы, чтобы он когда-нибудь исповедал ту благодать, благодаря которой не только обещается будущая слава во всем ее величии, но и в которую верят и на которую надеются; благодаря которой мудрость не только открывается, но и любима; благодаря которой все хорошее не только рекомендуется, но и навязывается нам, пока мы не примем это. Ибо не все люди обладают верой (2 Фес. 3:2), которые слышат, как Господь в Писаниях обещает Царство Небесное; и не все люди убеждены, кому советуют прийти к Тому, Кто говорит: придите ко Мне, все, кто трудится ( Мтф. 11:28). Однако те, у кого есть вера, — это те же, кого также убедили прийти к Нему. Это Он Сам изложил наиболее ясно, когда сказал: Никто не может прийти ко Мне, если Отец, Который послал Меня, не привлечет Его (Иоан. 6:44). И в нескольких последующих стихах, говоря о тех, кто не верит, Он говорит: Поэтому сказал Я вам, что никто не может прийти ко Мне, если это не было дано ему от Моего Отца (Иоан. 6:65) Это благодать, которую Пелагий должен признать, если он хочет не только называться христианином, но и быть им.