Теперь, касаясь такого рода учения, Господь также говорит: Каждый человек, который слышал и научился от Отца, приходит ко Мне (Иоан. 6:45). Поэтому о человеке, который не пришел, нельзя правильно сказать, что он услышал и усвоил, что его долг прийти к Нему, но он не желает делать то, чему он научился. Действительно, абсолютно неправильно применять такое утверждение к тому способу научения, при котором Бог учит благодатью. Ибо, если, как гласит Истина, приходит всякий человек, который научился, из этого, конечно, следует, что тот, кто не приходит, не научился. Но кто может не видеть, что человек приходит или не приходит по определению Его воли? Это определение, однако, может стоять само по себе, если человек не приходит; но если он приходит, это не может быть без помощи; и такой помощи, что он не только знает, что именно он должен делать, но и фактически делает то, что он таким образом знает. И, таким образом, когда Бог учит, это не по букве закона, но по благодати Духа. Более того, Он учит таким образом, что все, чему человек учится, он не только видит своим восприятием, но и желает своим выбором и совершает в действии. Таким образом, этот способ Божественного наставления помогает самому желанию и действию, а не просто естественной способности хотеть и совершать. Ибо, если бы эта благодать не помогала ничему, кроме этой нашей способности, Господь скорее сказал бы: Каждый человек, который услышал и научился от Отца, может, возможно, прийти ко Мне. Это, однако, не то, что Он сказал; но Его слова таковы: Каждый человек, который слышал и научился от Отца, приходит ко Мне. Теперь возможность прихода Пелагий рассматривает в природе или даже — как мы обнаружили, что он пытался сказать некоторое время назад — в благодати (что бы это ни значило по его словам) — когда он говорит, благодаря чему эта самая способность поддерживается; тогда как фактический приход заключается в воле и действии. Однако из этого не следует, что тот, кто может прийти, действительно придет, если он также не пожелал и не действовал для пришествия. Но каждый, кто узнал от Отца, не только имеет возможность прихода, но приходит; и в этот результат уже включены движение способности, привязанность воли и эффект действия.
Теперь, какая польза от его примеров, если они на самом деле не выполняют его собственное обещание сделать его смысл более ясным для нас; на самом деле, мы не обязаны признавать их смысл, но чтобы мы могли более ясно и открыто узнать, каков его замысел и цель в их использовании? То, что мы способны, говорит он, видеть нашими глазами, не от нас; но от нас зависит, хорошо или плохо мы используем наше зрение. Нл для него есть ответ в псалме, в котором псалмопевец говорит Богу: отврати очи Мои, чтобы они не видели беззакония. Теперь , хотя это было сказано о глазах, следует иметь в виду, что из этого все еще следует, что в отношении наших телесных глаз им может быть сделано либо хорошее, либо плохое применение: не в буквальном смысле просто хорошего зрения, когда глаза здоровы, и плохого зрения, когда они затуманены, но в моральном смысле правильного зрения, когда оно направлено на помощь беспомощным, или плохого зрения, когда его объектом является потворство похоти. Ибо, хотя и нищий, которому оказывается помощь, и женщина, к которой испытывают вожделение, видны этим внешним глазам; в конце концов, внутренними глазами воспринимается либо сострадание в одном случае, либо похоть в другом. Как же тогда к Богу возносится молитва: Отврати очи Мои, чтобы они не видели беззакония? Или почему просят о том, что находится в наших собственных силах, если это правда, что Бог не помогает воле?