Итак, из человека получается хорошее дерево, когда он получает благодать Бога. Ибо не сам по себе Он делает себя добрым вместо злого; но это от Него, и через Него, и в Нем, Который всегда добр. И для того, чтобы человек мог не только быть хорошим деревом, но и приносить хорошие плоды, ему необходимо, чтобы ему помогала та же самая благодать, без которой он не может сделать ничего хорошего. Ибо Сам Бог содействует приношению плодов на хороших деревьях, когда Он и внешне поливает их и ухаживает за ними с помощью Своих слуг, и внутренне Сам также дает рост (1 Кор. 3:7). Однако человек создает испорченное дерево, когда он делает себя испорченным, когда он отпадает от Того, кто есть неизменное благо; ибо такое отклонение от Него является источником злой воли. Теперь этот упадок не инициирует какую-то другую испорченную природу, но он развращает то, что уже было создано хорошим. Однако, когда это разложение было исцелено, не остается никакого зла; ибо, хотя природа, без сомнения, получила повреждение, сама по себе природа не была пороком.
Таким образом, способность, о которой мы говорим, не является (как он предполагает) одним и тем же корнем как добра, так и зла. Ибо любовь, которая является корнем добра, совершенно отличается от алчности, которая является корнем зла, — так же, как добродетель отличается от порока. Но, без сомнения, эта способность имеет оба корня: потому что человек не только способен обладать любовью, благодаря чему дерево становится хорошим; но он также способен обладать алчностью, которая делает дерево плохим. Однако эта человеческая алчность, которая является пороком, имеет своим автором человека, или обманщика человека, но не Творца человека. Это действительно похоть плоти, и похоть очей, и гордость жизни, которая не от Отца, но от мира (1 Иоан. 2:16). И кто может быть столь невежественным в использовании Писания, которое под обозначением мира обычно описывает тех, кто населяет мир?
Однако эта любовь, которая является добродетелью, приходит к нам от Бога, а не от нас самих, согласно свидетельству Писания, которое гласит: Любовь от Бога; и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога, ибо Бог есть любовь (1 Иоан. 4:7-8). Именно по принципу этой любви можно лучше всего понять отрывок: Всякий, рожденный от Бога, не совершает греха (1 Иоан. 3:9), а также утверждение: И он не может грешить. Потому что любовь, согласно которой мы рождены от Бога, не ведет себя неприлично, и не мыслит зла (1 Кор. 13:5). Поэтому, когда человек грешит, это не согласно с любовью: но именно из-за алчности он совершает грех; и, следуя такому характеру, он не рожден от Бога. Потому что, как уже было сказано, способность, о которой мы говорим, может иметь оба корня. Поэтому, когда в Писании говорится, что Любовь от Бога, или еще более определенно, Бог есть любовь; когда апостол Иоанн так выразительно восклицает: Смотрите, какой любовью наградил нас Отец, чтобы мы были призваны и стали сынами Божьими! ( 1 Иоан. 3:1). С каким же лицом может этот автор, услышав, что Бог есть любовь, упорствует в отстаивании своего мнения, что мы носим от Бога только одно из этих трех, а именно способность; тогда как добрая воля и добрые действия исходят от нас самих? Как будто, действительно, эта добрая воля отличалась от той любви, о которой Писание так громко провозглашает, что она пришла к нам от Бога и была дана нам Отцом, чтобы мы могли стать Его детьми.
Возможно, однако, наши собственные предшествующие заслуги привели к тому, что этот дар был дарован нам; как этот автор уже предположил в отношении Божьей благодати в той работе, которую он адресовал святой деве, которую он упоминает в письме, отправленном им в Рим. Ибо, приведя свидетельство апостола Иак., в котором он говорит: Покоритесь Богу, но сопротивляйтесь дьяволу, и он убежит от вас (Иак.4:7), далее он говорит: Он показывает нам, как мы должны сопротивляться дьяволу, если мы действительно подчиняемся Богу и, исполняя Его волю заслуживаем Его Божественной благодати, и посредством помощи Святого Духа нам легче противостоять злому духу. Тогда судите, насколько искренним было его осуждение на Палестинском Соборе тех людей, которые говорят, что Божья благодать дарована нам согласно нашим заслугам! Есть ли у нас какие-либо сомнения в том, что он все еще придерживается этого мнения и самым открытым образом провозглашает его? Ну, как могло это его признание перед епископами быть истинным и реальным? Написал ли он уже книгу, в которой он наиболее явно утверждает, что благодать даровано ли нам по заслугам — то самое положение, которое он безоговорочно осудил на том Синоде на Востоке? Пусть он откровенно признает, что когда-то придерживался этого мнения, но что он его больше не придерживается; поэтому мы должны самым искренним образом радоваться его улучшению. Однако, когда, помимо других возражений, ему было предъявлено это обвинение, которое мы сейчас обсуждаем, он сказал в ответ: Являются ли это мнениями Целестия или нет, это забота тех, кто утверждает, что это так. Что касается меня, то я действительно никогда не придерживался таких взглядов; напротив, я анафематствую каждого, кто ими пробавляется. Но как он мог никогда не придерживаться таких взглядов, когда он уже написал эту работу? Или как он все еще предает анафеме всех, кто придерживается этих взглядов, если он впоследствии написал эту работу?