Теперь я хочу, чтобы он сказал нам, был ли тот царь Ассирии, святая жена которого Есфирь возненавидела его ложе, сидя на троне своего царства и облаченный во все свои великолепные одежды, украшенный повсюду золотом и драгоценными камнями, и ужасный в своем величии, когда он поднял свое лицо, которое воспылало гневом, посреди своего великолепия, и увидел ее со взглядом дикого быка в ярости своего негодования; и царица испугалась, и цвет ее лица изменился, когда она упала без чувств, и она склонилась к голове служанки, которая шла перед ней (Есф. 5:1) — я хочу, чтобы он сказал нам, поспешил ли еще этот царь к Господу, и пожелал ли, чтобы Он руководил им, и подчинил свою волю Его воле, и, крепко прилепившись к Богу, стал с Ним одним духом, просто силой его воли. по собственной воле. Неужели он всецело предал себя Богу, полностью умертвил свою волю и отдал свое сердце в руки Божьи? Я полагаю, что любой, кто подумал бы так о царе в том состоянии, в котором он тогда находился, был бы не только глуп, но даже безумен. И все же Бог обратил его и превратил его негодование в кротость. Кто, однако, может не видеть, насколько более важной задачей является изменение и полное превращение гнева в мягкость, чем склонить сердце к чему-то, когда оно не занято ни одной из привязанностей, но безразлично балансирует между ними? Поэтому пусть они прочтут и поймут, заметят и признают, что не посредством закона и учения, изрекающих свои уроки извне, но посредством тайной, чудесной и невыразимой силы, действующей внутри, Бог производит в сердцах людей не только откровения истины, но и благое расположение воли.
Поэтому пусть Пелагий наконец перестанет обманывать и себя, и других своими спорами против благодати Божьей. Следует провозглашать благодать Божью по отношению к нам не только из-за одного из этих трех, то есть из-за способности проявлять добрую волю и действие, но и из-за самих воли и действия. Действительно, согласно его определению, эта способность применима в обоих направлениях; и все же наши грехи нельзя также приписывать ей. Следовательно, поскольку наши добрые действия, по его мнению, приписываются Богу благодаря той же способности, поэтому помощь Божьей благодати сохраняется не только из-за этого, потому что она помогает нашим естественным способностям. Он должен перестать говорить, что если мы способны нечто делать, скажем, думать о чем-либо хорошем, это от Того, Кто дал нам эту способность, и Кто также помогает этой способности; тогда как то, что мы действительно делаем хорошее, или говорим хорошее слово, или имеем хорошую мысль, исходит от нас самих. Он должен, я повторяю, перестать говорить это. Ибо Бог не только дал нам способность и помогает ей, но и продолжает работать в нас , чтобы хотеть и делать (Фил. 2:13). Не потому, что мы не желаем или не делаем, мы не желаем и не делаем ничего хорошего, но потому, что мы без Его помощи. Как он может говорить, что мы способны творить добро от Бога, но что мы на самом деле делаем это от самих себя, когда апостол говорит нам, что он молится Богу за тех, кому он писал, чтобы они не делали зла, но чтобы они делали то, что является добром? Его слова не такие, что мы молимся, чтобы вы не были злы в этом; но чтобы вы не делали зла. Он также не говорит, что вы будете способны творить добро; но что вы творите добро. Поскольку написано, что те, кто водим Духом Божьим, являются сынами Божьими ( Рим. 8:14), из этого следует, что для того, чтобы они могли делать добро, они должны быть водимы Тем, Кто добр. Как может Пелагий говорить, что если мы способны хорошо использовать речь, то это исходит от Бога; но то, что мы действительно хорошо используем речь, исходит от нас самих, когда Господь заявляет: Это Дух вашего Отца, Который говорит в вас (Мтф. 10:20)? Он не говорит: это не вы наделили себя силой говорить хорошо; но Его слова таковы: Это не вы говорите (Мтф. 10:20) И Он не говорит: это Дух вашего Отца, Который дает или дал говорить хорошо; но Он говорит: Который говорит в вас. Он не ссылается на движение способности, но Он утверждает действие сотрудничества. Как может этот высокомерный сторонник свободной воли говорить, что мы способны думать, что хорошая мысль исходит от Бога, но на самом деле мы думаем, что хорошая мысль исходит от нас самих? Он получил ответ от скромного проповедника благодати, которая говорит, что мы не настолько самодостаточны, чтобы думать о чем-либо как о себе, но наша достаточность от Бога ( 2 Кор. 3:5). Обратите внимание, что Он не говорит, чтобы быть способным думать о чем угодно; но думать о чем угодно.