Затем, опять же, в работе, адресованной святой деве, о которой мы уже говорили, есть этот отрывок: Давайте подчинимся Богу и, исполняя Его волю, заслужим Божественную благодать; и давайте легче, с помощью Святого Духа, противостоять злому духу. Теперь, в этих его словах, достаточно ясно, что Он считает, что нам помогает благодать Святого Духа, не потому, что мы неспособны противостоять искусителю без Него в силу одних только возможностей нашей природы, но для того, чтобы нам было легче сопротивляться . Однако с уважением к какому бы ни то было количеству и качеству этой помощи, мы вполне можем верить, что Он создал их состоящими из дополнительных знаний, которые Дух открывает нам через научение, и которыми мы либо не можем, либо едва можем обладать по природе. Таковы подробности, которые я смог обнаружить в книге, которую он адресовал деве Христовой, и в которой он, по-видимому, исповедует благодать. Вы, конечно, понимаете, какого они смысла и вида.
Пусть они также прочтут, говорит он, мой недавний небольшой трактат, который мы были обязаны опубликовать некоторое время назад в защиту свободы воли, и пусть они признают, насколько несправедливо их намерение порочить нас за отрицание благодати, когда мы на протяжении почти всей работы полностью и искренне признаем как свободную волю, так и благодать. В этом трактате есть четыре книги, все из которых я прочитал, отметив те отрывки, которые требуют рассмотрения, и которые я предложил обсудить: я изучил их, насколько мог, прежде чем мы дошли до его послания, которое было отправлено в Рим. Но даже в этих четырех книгах то, что он, по-видимому, считает благодатью, помогающей нам отворачиваться от зла и творить добро, он описывает таким образом, чтобы сохранить свою старую двусмысленность языка и, таким образом, в его власти объяснить своим последователям, чтобы они могли предположить, что помощь, оказываемая благодатью с целью содействия нашим естественным способностям, состоит не в чем ином, как в законе и учении. Таким образом, по его мнению, сами наши молитвы (как, действительно, он наиболее ясно утверждает в своих трудах) не имеют никакой другой пользы, кроме как той, чтобы обеспечить нам объяснение учения Божественного откровения, и они не для того, чтобы обеспечить помощь человеческому разуму в совершенствовании с помощью любви и делания того, что, как он узнал, должно быть сделано. Факт в том, что он ни в малейшей степени не отказывается от этой очень явной догмы о его системе, в которой он излагает эти три вещи: способность, желание, действие; утверждая, что только первая из них, способность, поддерживается постоянно Божественной помощью, но предполагая, что воля и действие не нуждаются в этой Божьей помощи. Более того, ту самую помощь, которую, по его словам, Он оказывает нашим природным способностям, он возлагает на закон и учение. Он допускает, что это учение открыто или объяснено нам Святым Духом, поэтому он признает необходимость молитвы. Но все же эта помощь закона и учения, как он полагает, существовала даже во дни пророков; тогда как помощь благодати, которая должным образом так называется, ему придется искать просто в примере Христа. Но вы можете ясно видеть, что этот пример, в конце концов, относится к учению — даже к тому, что проповедуется нам как Евангелие. Таким образом, общий результат — это указание нам, так сказать, дороги, по которой мы обязаны идти, силой нашей свободной воли, и не нуждаясь ни в чьей помощи, может быть достаточным для нас самих, чтобы не упасть в обморок или потерпеть неудачу на пути. И даже что касается открытия самого пути, он утверждает, что только природа компетентна для этого; только открытие будет более легким, если благодать окажет помощь.