Более того, он должен тщательно отметить, что в том же контексте, из которого он процитировал этот отрывок Амвросия, который казался таким удовлетворительным для его цели, он также сказал следующее: Быть незапятнанным с самого начала — это невозможно для человеческой природы. В этом предложении великий Амвросий, несомненно, указывает на слабость и немощь той природной способности, которую Пелагий искренне отказывается считать испорченной грехом и поэтому хвастливо превозносит. Вне всякого сомнения, это противоречит воле и склонностям этого человека, хотя и не противоречит правдивому признанию апостола, в котором он говорит: Мы тоже когда-то были по природе детьми гнева, как и другие (Еф. 2:3). Ибо через грех первого человека, который произошел по его свободной воле, наша природа была испорчена и разрушена; и ничто, кроме одной Божьей благодати, через Того, кто является Посредником между Богом и людьми и нашим Всемогущим Врачом, не помогает этому.
Теперь, поскольку мы уже слишком затянули эту работу, рассматривая помощь Божественной благодати нашему оправданию, посредством которого Бог сотрудничает во всем во благо с теми, кто любит Его (Рим. 8:28) и кого Он прежде всего возлюбил (1 Иоан. 4:19) — давая им, чтобы Он мог получить от них: мы должны начать другой трактат, как Господь позволит нам, также на тему греха, который через одного человека вошел в мир вместе со смертью и таким образом перешел на всех людей (Рим. 5: 12), излагая столько, сколько покажется необходимым и достаточным, в противовес тем лицам, которые впали в насильственное и открытое заблуждение, противоречащее изложенной здесь истине.
Книга II
Далее я прошу вас, внимательно понаблюдайте, с какой осторожностью вы должны прислушиваться к вопросу о крещении младенцев, к людям такого характера, которые не осмеливаются открыто отрицать омовение возрождения и прощение грехов этому раннему возрасту, из опасения, что уши христиан не выдержат их выходок; и которые, тем не менее, упорно придерживаются своего мнения и настаивают на том, что плотское рождение не считается виновным в первом грехе человека, хотя они, кажется, разрешают крестить младенцев для отпущения грехов. Вы, действительно, сами сообщили мне в своем письме, что слышали, как Пелагий говорил в вашем присутствии, читая из своей книги, которую, как он заявил, он также отправил в Рим, что они утверждают, что младенцев следует крестить той же формулой сакраментальных слов, что и взрослых. Кто после этого заявления предположил бы, что нужно вообще поднимать какой-либо вопрос по этому поводу? Или, если бы он это сделал, кому бы он не показался потворствующим очень клеветническому настроению — до прочтения их простых утверждений, в которых они отрицают, что младенцы наследуют первородный грех, и утверждают, что все люди рождаются свободными от всякого развращения?
Целестий, действительно, поддерживал это ошибочное учение с меньшей сдержанностью. Он до такой степени злоупотреблял своей свободой, что фактически отказался на суде перед епископами в Карфагене осудить тех, кто говорит, что грех как таковой был до преступления.Также в письменном заявлении, которое он представил блаженнейшему папе Зосиме в Риме, он с особой ясностью заявил, что первородный грех не связывает ни одного младенца. Относительно церковного слушания в Карфагене мы приводим следующее изложение его слов.
Епископ Аврелий сказал: «Пусть будет прочитано то, что следует дальше». Соответственно, было прочитано, «что грех Адама был вреден ему одному, а не человеческому роду». Затем, после рассказа, Целестий сказал: «Я сказал, что у меня были сомнения по поводу передачи греха, но чтобы дать согласие любому человеку, которого Бог одарил благодатью Христа»; ибо я слышал разные мнения даже от тех, кто был назначен пресвитерами в Кафолической церкви.' Диакон Паулин сказал: «Назови нам их имена». Целестий ответил: «Святой пресвитер Руфин, который жил в Риме со святым Паммахием. Я слышал, как он заявлял, что не существует передачи греха». Затем диакон Паулин спросил: «Есть ли кто-нибудь еще?» Целестий ответил: «Я слышал, как другие говорили то же самое». Диакон Паулин ответил: «Назовите нам их имена». Целестий сказал: «Разве вам недостаточно одного священника?» Затем в другом месте мы читаем: «епископ Аврелий сказал: «Пусть будет прочитана остальная часть обвинения». Затем было произнесено «Что младенцы при их рождении находятся в том же состоянии, что Адам был до преступления»; и они прочитали до самого конца краткое обвинение, которое было выдвинуто ранее.