Однако епископ, председательствующий на этом престоле, увидев, что он опрометью бросается в такую большую самонадеянность, как сумасшедший, решил в своем великом сострадании, с целью покаяния этого человека, если это возможно, скорее крепко связать его, добившись от него ответов на вопросы, предложенные им самим, чем ударом сурового осуждения столкнуть его в пропасть, в которую он, казалось, даже сейчас был готов упасть. Я говорю намеренно, что он, казалось, был готов упасть, а не из-за чего он на самом деле пал, потому что он уже в этой же своей книге затронул тему с намеренной ссылкой на вопросы такого рода в последующих словах: Если случится так, что какая-либо ошибка невежества овладела нами, человеческими существами, пусть это будет исправлено вашим решающим приговором.
Достопочтенный папа Зосима, имея в виду эту уничижительную преамбулу, обратился к человеку, возгордившемуся от выпадов ложной доктрины, с тем чтобы тот осудил все предосудительные пункты, выдвинутые против него диаконом Паулином, и чтобы он дал свое согласие на рескрипт Апостольского престола, который был издан его предшественником святой памяти. Обвиняемый, однако, отказался осудить возражения, выдвинутые диаконом, однако он не осмелился выступить против письма блаженного папы Иннокентия; более того, он зашел так далеко, что пообещал, что он осудит все пункты, которые осудил Апостольский престол. Таким образом, с этим человеком обращались мягко, как с бредящим пациентом, которому требовался покой; но в то же время считалось, что он еще не готов освободиться от оков отлучения. Ему был предоставлен двухмесячный промежуток времени, пока не будут получены сообщения из Африки, и ему было предоставлено место для выздоровления под смягчением вынесенного приговора. Ибо правда то, что если бы он отложил в сторону свое тщеславное упрямство и был бы теперь готов выполнить то, что он предпринял, и внимательно прочитал бы то самое письмо, на которое он ответил обещанием подчинения, он бы все же пришел к лучшему мнению. Но после того, как были должным образом изданы рескрипты совета африканских епископов, появились очень веские причины, по которым приговор в отношении него должен быть приведен в исполнение в строжайшем соответствии со справедливостью. Каковы были эти причины, вы можете прочитать сами, поскольку мы послали вам все подробности.
Поэтому и у Пелагия, если он только откровенно поразмыслит над своей позицией и писаниями, нет оснований говорить, что его не следовало запрещать с таким утверждением. Ибо, хотя он обманул собор в Палестине, по-видимому, оправдываясь перед ним, он потерпел полную неудачу в навязывании Церкви в Риме (где, как вы хорошо знаете, он ни в коем случае не чужой), хотя он зашел так далеко, что предпринял такую попытку, если бы он мог каким-то образом преуспеть. Но, как я только что сказал, он потерпел полную неудачу. Ибо блаженнейший папа Зосима вспомнил, что думал об этих самых процедурах его предшественник, который подавал ему столь достойный пример. Он также не упустил из виду, какого мнения придерживались об этом человеке верные римляне, чья вера заслуживала упоминания в Господе ( Рим. 1: 8) и чье постоянное рвение в защите кафолической истины от этой ереси, как он видел, преобладало среди них с теплотой и в то же время в совершенной гармонии. Этот человек долгое время жил среди них, и его мнения не могли ускользнуть от их внимания; более того, они настолько хорошо узнали его ученика Целестия, что смогли сразу же привести самые надежные и неопровержимые доказательства по этому вопросу. Итак, каким было торжественное решение, вынесенное святым папой Иннокентием в отношении разбирательства в синоде Палестины, где Пелагий хвастается тем, что был оправдан, вы действительно можете прочитать в письме, которое он адресовал мне. Это должным образом упомянуто также в ответе, который был направлен Африканским синодом достопочтенному папе Зосиме и который, наряду с другими инструкциями, мы отправили вашим любящим братьям. Но в то же время мне кажется, что я не должен упускать из виду подробности в настоящей работе.