Но я хотел бы, чтобы вы внимательно наблюдали за тем, как Пелагий пытался путем обмана превзойти даже мнение епископа Апостольского престола по самому вопросу о крещении младенцев. Он отправил письмо в Рим блаженной памяти папе Иннокентию; и когда оно не застало его во плоти, оно было передано святому папе Зосиме, а через него направлено нам. В этом письме он жалуется на то, что некоторые порочат его за то, что он отказывается от таинства крещения младенцев и обещает Царство Небесное независимо от искупления Христом. Возражения, однако, выдвигаются против них не так, как он изложил. Ибо они не отрицают таинство крещения младенцев и не обещают Царства Небесного кому бы то ни было, независимо от искупления Христом. Что касается, следовательно, его жалобы на то, что его порочат различные лица, он изложил ее в таких выражениях, чтобы иметь возможность дать готовый ответ на предполагаемое обвинение против него, без ущерба для его собственной догмы. Настоящее возражение против них заключается в том, что они отказываются признавать, что некрещеные младенцы подлежат осуждению первого человека, и что первородный грех передался им и требует очищения возрождением; их утверждение заключается в том, что младенцы должны быть крещены исключительно для того, чтобы быть допущенными в Царство Небесное, как если бы они могли иметь только вечную смерть отдельно от Царства Небесного, если не могут иметь вечной жизни без вкушения тела Господня и кровь. Я хотел бы, чтобы вы знали, что это настоящее возражение против того, чтобы они признавали крещение младенцев; и это не так, как он это представил, с целью позволить себе сохранить собственные догмы, отвечая на то, что на самом деле является его собственным предложением, под предлогом встречи с возражением.
И затем обратите внимание, как он дает свой ответ, который он находит в темных лабиринтах своего двойного смысла отступления для своей ложной доктрины, скрывая истину в своем темном тумане заблуждения; так что даже мы, при нашем первом прочтении его слов, почти радовались их уместности и правильности. Но более подробные обсуждения в его книгах, в которых он, как правило, вынужден, несмотря на все свои усилия по сокрытию, объяснять смысл своих слов, сделали даже его лучшие утверждения подозрительными для нас, чтобы при ближайшем рассмотрении мы не обнаружили в них двусмысленности. Ибо, сказав, что он никогда не слышал, чтобы даже нечестивый еретик говорил это (а это именно то, что он выдвинул в качестве возражения) о младенцах, он продолжает спрашивать: Кто действительно настолько незнаком с иемой, чтобы не только пытаться сделать такое утверждение, но даже быть в состоянии легко сказать это или даже позволить этому войти в его мысль? И тогда кто настолько нечестив, чтобы желать исключить младенцев из Царства Небесного, запрещая им креститься и рождаться свыше во Христе?
Так вот, все это он говорит напрасно. Этим он не оправдывает себя. Даже эти еретики никогда не отрицали невозможности попадания младенцев в Царство Небесное без крещения. Но вопрос не в этом; то, что мы обсуждаем, касается стирания первородного греха у младенцев. Пусть он прояснит сам себя в этом вопросе, поскольку он отказывается признать, что в младенцах есть что-то, что должен очистить банею возрождения. В связи с этим нам следует тщательно обдумать то, что он скажет впоследствии. После приведения отрывка из Евангелия, в котором говорится, что (Иоан. 3:5) всякий, кто не рожден свыше от воды и Духа, не может войти в Царство Небесное (по этому поводу, как мы уже сказали, они не поднимают вопросов), он сразу же задает вопрос: Кто действительно настолько нечестив, чтобы иметь сердце отказать в общем искуплении человеческого рода младенцу любого возраста? Но это двусмысленный язык; какое искупление он имеет в виду? Это от зла к добру? Или от хорошего к лучшему? Теперь даже Целестий в Карфагене допускал искупление младенцев в своей книге; хотя, в то же время, он не допустил бы передачи греха им от Адама.
Затем, опять же, обратите внимание на то, что он присоединяет к последнему замечанию: Может ли кто-либо, говорит он, запретить второе рождение для вечной и определенной жизни тому, кто был рожден для этой нынешней неопределенной жизни? Другими словами: кто настолько нечестив, чтобы запретить ему родиться свыше для жизни, которая является надежной и вечной, кто был рожден для этой жизни неопределенности? Когда мы впервые читаем эти слова, мы предположили, что под «неопределенностью» он имел в виду время настоящей временной жизни; хотя он явился нам, что он бы скорее назвал это состояние смертным, чем неопределенным, потому что оно заканчивается верной смертью. Но несмотря на все это, нам показалось, что он только показывает, что предпочтение, что отдается призванию в этой жизни является неопределенным , поскольку, по общему мнению, если люди имеют что могут, безусловно, не было момента в нашей жизни, когда мы свободны от этой неопределенности. И так случилось, что наше беспокойство о нем было до некоторой степени смягчено следующим соображением, которое выросло почти до доказательства, несмотря на факт его нежелания открыто признать, что младенцы навлекают на себя вечную смерть, если уходят из этой жизни без таинства крещения. Мы спорили: Если, как он, кажется, признает, вечная жизнь может достаться только тем, кто был крещен, из этого, конечно, следует, что те, кто умирают некрещеными, навлекают на себя вечную смерть. Однако эта судьба ни в коем случае не может справедливо постигнуть тех, кто никогда в этой жизни не совершал никаких собственных грехов, если только не из-за первородного греха.