Некоторые братья, однако, впоследствии не забыли напомнить нам, что Пелагий, возможно, выразился таким образом, потому что на этот вопрос он представлен как имеющий свой ответ, готовый для всех спрашивающих, на этот счет: Что касается младенцев, которые умирают некрещеными, я знаю, куда они не идут; однако, куда они идут, я не знаю; то есть, я знаю, что они не идут в Царство Небесное. Но что касается того, куда они идут, у него была (и, если уж на то пошло, все еще есть ) привычка говорить, что он не знал, потому что он не осмеливался сказать, что они ушли в вечную смерть, если, как он был убежден, они никогда не совершали греха в этой жизни и если он не признал их унаследовавшими первородный грех. Следовательно, те самые его слова, которые были направлены в Рим для обеспечения его абсолютного оправдания, настолько пропитаны двусмысленностью, что они предоставляют убежище для их доктрины, из которой может выскользнуть еретический смысл, чтобы заманить в ловушку неосторожного отставшего; ибо, когда нет никого, кто мог бы дать ответ, любой одинокий человек может оказаться слабым.
Истина действительно заключается в том, что в книге о его вере, которую он отправил в Рим с этим самым письмом вышеупомянутому папе Иннокентию, которому он также написал письмо, он только более явно разоблачил себя своими усилиями по сокрытию. Он говорит: Мы проводим одно крещение, которое, как мы говорим, должно проводиться теми же словами таинства в случае младенцев, что и в случае взрослых. Он, однако, не сказал, в том же таинстве (хотя, если бы он так сказал, все равно была бы двусмысленность), но в тех же сакраментальных словах, — как будто отпущение грехи у младенцев было объявлено звуком слов, а не вызвано последствиями действий. На тот момент, действительно, казалось, что он говорил то, что соответствовало кафолической вере; но он не мог постоянно обманывать римский престол. После рескрипта Африканского собора, в область которого эта пагубная доктрина незаметно проникла — мы не распространяемся, однако, широко или глубоко, — другие мнения этого человека были обнаружены и обнародованы некоторыми верными братьями в Риме, где он жил очень долгое время и уже участвовал в различных беседах и спорах. Чтобы добиться осуждения этих мнений, папа Зосима, как вы можете прочитать, приложил их к своему письму, которое он написал для публикации по всему кафолическому миру. Среди этих высказываний, Пелагий, делая вид, что излагает Послание апостола Павла к Римлянам, утверждает в этих словах: если от Адамова грех пострадали те, кто не согрешил, тогда и Христова праведность приносит пользу тем, кто не верит. Он говорит и другие вещи того же рода; но все они были опровергнуты мной и на них даны ответы с помощью Господа в книгах, которые я написал, о крещении младенцев. Но у него не хватило смелости сделать эти предосудительные заявления от своего имени в вышеупомянутом так называемом изложении. Однако это конкретное высказывание было произнесено в месте, где он был так хорошо известен, что его слова и их значение невозможно было скрыть. В тех книгах, первую из которых я уже цитировал ранее, он рассматривает этот вопрос без какого-либо умаления своих взглядов. Со всей энергией, на которую он способен, он самым ясным образом утверждает, что человеческая природа младенцев никоим образом не может быть испорчена самим размножением; и, заявляя, что они заслуживают спасения, он поступает вопреки Спасителю.