В чем же тогда смысл столь сурового осуждения, когда не было совершено никакого умышленного греха? Ибо дело обстоит не так, как думали некоторые платоники, потому что каждый такой младенец таким образом получает воздаяние в своей душе за то, что он делал по своей собственной воле до настоящей жизни, как обладавший до своего нынешнего телесного состояния свободным выбором жить хорошо или дурно; поскольку апостол Павел совершенно ясно говорит, что до своего рождения таковые не делали ни добра, ни зла ( Рим. 9: 11). Поэтому, почему младенец справедливо наказан такой гибелью, если это не потому, что он принадлежит к массе погибели и должным образом считается рожденным от Адама, осужденным под узами древнего долга, если он не был освобожден от уз не по долгу, а по благодати? И какая благодать, кроме Божьей, через нашего Господа Иисуса Христа? Теперь было предсказание о Его пришествии, несомненно, содержащееся не только в других священных установлениях древних евреев, но и в их обрезании крайней плоти. Ибо восьмой день, в чередовании недель, стал днем Господним, в который Господь воскрес из мертвых; и Христос был Скалой (1 Кор. 10:4), из которой образовался каменный клинок для обрезания (Исх. 4:25), а крайняя плоть была телом греха.
Произошли изменения в образах таинств, совершенных после пришествия Того, Чье пришествие они прообразовали; но не было изменений в помощи Посредника, Который, даже до Своего пришествия во плоти, все время освобождал древних членов Своего тела их верой в Его воплощение; и в отношении нас самих тоже, хотя мы были мертвы в грехах и в необрезании нашей плоти, мы оживлены вместе во Христе, в Котором мы обрезаны обрезанием, сделанным не руками, но таким, которого прообразом и было старое обрезание руками, чтобы с телом греха могло быть покончено (Рим. 6:6) Тем, Который родился с нами от Адама. Распространение осужденного происхождения осуждает нас, если мы не очищены подобием греховной плоти, в которой Он был послан без греха, и Который, тем не менее, в отношении греха осудил грех, став грехом за нас. Соответственно апостол говорит: Мы умоляем вас от имени Христа примириться с Богом. Ибо Он сделал Его для нас грехом, Который не знал греха, чтобы через Него мы примирились с Богом, то есть сделал Его для нас жертвой за грех, посредством которой наши грехи могут быть отпущены; ибо грехом здесь названа жертва за грехи. И действительно, Он был принесен в жертву за наши грехи, единственный среди людей, у кого не было грехов, так же как в те прежние времена среди стад искали того, кто был бы прообразом Безупречного, Который должен был прийти, чтобы исцелить наши проступки. Следовательно, в какой бы день младенец ни был крещен после своего рождения, он как бы обрезан на восьмой день; поскольку он обрезан в Том, Кто воскрес действительно на третий день после того, как Он был распят, но на восьмой по счету недели. Он обрезан для снятия с нас тела греха; другими словами, чтобы благодать духовного возрождения могла покончить с долгом, которым мы заражены через заразу плотского родословия. Ибо никто не чист от нечистоты (какой нечистоты, как не от греха?), даже младенец, чья жизнь — это всего лишь один день на земле (Иов 14:4-5).
Но они рассуждают таким образом, говоря: не является ли тогда брак злом, а человек, рожденный в браке, не Божьим делом? Как если бы благо супружеской жизни было той болезнью вожделения, с которой те, кто не знает Бога, любят своих жен — путь, который апостол запрещает (1 Фес. 4: 5), а не то супружеское целомудрие, с помощью которого плотская похоть сводится к благим целям предначертанного рождения детей. Или как будто, действительно, человек может быть кем угодно, только не Божьим творением, не только когда рожден в браке, но даже если он рожден в блуде или прелюбодеянии. Однако в настоящем исследовании, когда вопрос заключается не в том, какой Творец необходим, а в том, какой Спаситель, мы должны рассматривать не то, что есть хорошего в порождении природы, а то, какое зло есть в грехе, посредством которого наша природа, безусловно, была испорчена. Нет сомнения, что эти два явления возникают одновременно — как природа, так и природное разложение; одно из которых является добром, другое — злом. Первое приходит к нам от щедрот Творца, другое — от осуждения нашего происхождения; у первого есть причина в благоволении Всевышнего Бога, другое появилось в порочной воле первого человека; одно показывает Бога как Создателя творения, другое как карающего за непослушание: короче говоря, Тот же самый Христос был Создателем человека для сотворения одного и Сам стал человеком для исцеления другого.