14. Здесь, возможно, кто-то может сказать, если Апостол совершал телесную работу, посредством которой поддерживал эту жизнь, то что это была за работа, и когда он находил для нее время, как для работы, так и для проповеди Евангелия? Таковым я отвечаю: предположим, я этого не знаю; тем не менее, что он совершал телесную работу и, следовательно, жил во плоти и не использовал силу, которую Господь дал Апостолам, чтобы, проповедуя Евангелие, он жил от Евангелия, все вышесказанное, без всякого сомнения, свидетельствует. Ибо ни в одном месте, ни вкратце не сказано, что любой самый проницательный спорщик со всеми его сомнениями должен иметь возможность очернить и извратить это в другом значении. С тех пор, как столь великий авторитет, наносящий столь мощные и частые удары по скептикам, разбивает вдребезги их непокорность, зачем спрашивать у них или у меня, какую работу он совершил или когда он это сделал? Одна вещь, которую я знайте, что он не крал, не был взломщиком домов или разбойником с большой дороги, не был возничим, охотником или игроком, не был склонен к грязной наживе: но невинно и честно создавал вещи, пригодные для использования людьми; такие, как работы плотников, строителей, сапожников, крестьян и им подобных. Ибо честность сама по себе порицает не то, что порицает их гордость людей, которые любят называться, но любят не быть честными. Тогда Апостол не побрезговал бы либо взять в свои руки любую работу крестьян, либо быть занятым в ремесленном труде. Ибо тот, кто говорит: не наноси обиды иудеям, эллинам и Церкви Божьей, перед какими людьми он мог бы смущаться, я не знаю. Если они скажут: если у евреев патриархи кормили скот; если греки, которых мы также называем язычниками; у них были философы, пользовавшиеся большой честью, которые были сапожниками; если в Церкви Божьей праведный человек, избранный для свидетельства супружеской жизни и вечной девственности, с которым была обручена Дева Мария, родившая Христа, был плотником. Следовательно, все, что из этого невинно и без обмана делают люди, хорошо. Ибо сам Апостол принимает меры предосторожности, чтобы никто из людей, нуждающихся в поддержании жизни, не обратился к злым делам. Пусть тот, кто украл, говорит он, больше не крадет; но лучше пусть он хорошо трудится своими руками, чтобы он мог уделять нуждающимся. Этого тогда достаточно, чтобы знать, что и в самой работе телесной Апостол совершал то, что является добрым.