15. Но когда он мог бы работать, то есть в какие промежутки времени, чтобы ему не мешали проповедовать Евангелие, кто может определить? Хотя, действительно, то, что он сам творил в часы дня и ночи, не осталось невысказанным. И все же эти люди, действительно, которые, как будто очень заняты делом, спрашивают о времени, когда он работал, что они делают? Наполнили ли они земли от Иерусалима вокруг даже до Иллирии Евангелием? Или что-то для варварских народов, к которым еще оставалось перейти и наполниться миром Церкви, предприняли ли они? Мы знайте, что они входят в определенное святое общество, наиболее неторопливо собирающееся вместе. Удивительное дело совершил Апостол, что в самом деле, среди его столь великой заботы обо всех Церквах, как насажденных, так и подлежащих насаждению, к его заботе и труду относящимся, он также совершал работу своими руками: однако по этой причине, когда он был с коринфянами и нуждался, это не было обременительным ни для кого из тех, среди которых он был, но все, чего ему не хватало, предоставили братья, пришедшие из Македонии,.
16. Ибо и он сам, имея в виду подобные нужды святых, которые, хотя и повинуются его заповедям, что в молчании они трудятся и едят хлеб свой, могут все же по многим причинам испытывать некоторую нужду в качестве дополнения к подобному питанию, поэтому, после того, как он так сказал, уча и предостерегая, теперь им, которые таковы, мы повелеваем и умоляем в Господе нашем Иисусе Христе, чтобы они в молчании трудились и ели хлеб свой ; однако, чтобы те, у кого было что, могли удовлетворить нужды слуг Божьих, следовательно, должен воспользоваться случаем, чтобы стать ленивым, при условии, что против этого он сразу добавил: Но вы, братья, не ослабевайте в проявлении благодеяния. И когда он писал Титу, говоря: Зенаса законника и Аполлоса ты усердно посылаешь вперед, чтобы у них ни в чем не было недостатка; чтобы он мог показать, с какой стороны у них ничего не должно быть недостатка, он сразу же добавил: Но пусть и наши учатся поддерживать добрые дела для необходимой пользы, чтобы они не были бесплодными. Также и в случае Тимофея, которого он называет своим самым истинным сыном, потому что он знал его слабым телом (как он показывает, советуя ему не пить только воду, но употреблять немного вина ради желудка и его частых немощей), чтобы затем, возможно, из-за того, что в телесной работе он не мог трудиться, он, не желая нуждаться в ежедневной пище из рук тех, кому он служил Евангелием, не искал какое-либо дело, в котором напряжение его ума запуталось бы (ибо одно дело трудиться в теле, со свободным умом, а другое — заниматься физическим трудом.), как и ремесленник, если он не мошенник, не алчный и не жадный до своей личной выгоды; но другое дело, занять сам разум заботами о сборе денег без физического труда, как это делают торговцы, или судебные приставы, или гробовщики, ибо они заботятся об уме и ведут свои дела, а не работают руками, и в этом отношении занимают сам свой ум заботой о получении); чтобы Тимофей не впал в подобное состояние, потому что из-за слабости тела он не мог работать руками, он таким образом увещевает и утешает его: Трудись, говорит он, как хороший солдат Иисуса Христа. Никто не идет на войну за Бога, вмешиваясь в мирские дела, чтобы угодить Тому, кому Он показал Себя. Ибо тот, кто стремится к мастерству, не будет увенчан, если не будет стремиться законно. Вслед за этим, чтобы другой не был поставлен в затруднительное положение, говоря: копать я не могу, просить я стыжусь, он присоединился: земледелец должен быть первым, кто получит плод за его труды: согласно тому, что он сказал Коринфянам, кто когда-либо идет на войну за свой счет? Кто сажает виноградник и не ест его плодов? Кто кормит стадо и не вкушает молока стада? Таким образом, он заставил себя быть беззаботным целомудренным евангелистом, не для того будучи евангелистом, чтобы он мог продавать Евангелие, но все же не имея сил, чтобы собственными руками обеспечивать себя всем необходимым для этой жизни; для того, чтобы он понимал, что все необходимое для себя он берет от тех, кому он служил как провинциалам, как солдат, и кого он возделывал как виноградник, или как пасущее стадо, не от бедности, а от силы.