22. Там также говорится о том, какую работу совершил Апостол. После этих событий, говорится, он вышел из Афин и пришел в Коринф; и, найдя некоего еврея по имени Аквила, по происхождению из Понта, недавно пришедшего из Италии, и Присциллу, его жену, потому что Клавдий приказал всем евреям покинуть Рим, он пришел к ним, и, поскольку он был того же ремесла, он жил с ними, выполняя свою работу: ибо они делали шатры. Это, если они попытаются истолковать аллегорически, они покажут, какими опытными они являются в церковной учености, которой, как они хвалятся, они посвящают все свое время. И, по крайней мере, касаясь приведенных выше высказываний, или только я и Варнава, разве мы не в силах отказаться от работы? и мы не использовали эту силу; и когда мы могли бы быть обременительными для вас, как апостолы Христа, и работая день и ночь, чтобы не обременять никого из вас; и Господь предназначил тем, кто проповедует Евангелие, жить по Евангелию; но я не использовал ничего из этого: и все остальное такого рода, пусть они либо объясняют иначе, либо, если с самым ясным сияющим светом истины они приложат к этому все усилия, дайте им понять и повинуйтесь; или, если повиноваться они либо не желают, либо неспособны, по крайней мере, пусть они признают, что те, кто хочет, могут быть лучше, и те, кто также способен, быть более счастливыми людьми, чем они. Ибо одно дело ссылаться на немощь тела, действительно предполагаемую или ложно и притворно: но совсем другое — быть обманутым и так обманывать, что это даже будет считаться доказательством того, что праведность становится более могущественной в слугах Божьих, если лень получила власть царствовать среди множества невежественных людей. А именно, с тем, кто показывает истинную немощь тела, нужно обращаться человеколюбиво; тот, кто притворяется лживым и не может быть осужден, должен быть предоставлен Богу: однако ни один из них не устанавливает пагубного правила; потому что хороший слуга Божий одновременно служит своему явно немощному брату; и, когда другой обманывает, если он верит ему, потому что не считает его плохим человеком, он не подражает ему, чтобы он мог быть плохим; и если он верит, а ему не верят; то он считает другого лживым , и, тем не менее, не подражает ему. Но когда человек говорит, что истинная праведность в том, что, не выполняя никакой физической работы, мы подражаем птицам небесным, потому что тот, кто будет выполнять любую такую работу, идет против Евангелия: тот, кто, будучи немощным умом, слышит это и верит этому, тот человек, не за то, что он так отдает все свое время, но за то, что он так заблуждается, должен быть оплакан.
23. Отсюда возникает другой вопрос; ибо, возможно, можно сказать, что тогда? Согрешили ли другие Апостолы, братья Господни и Кифа в том, что они не трудились? Или они стали препятствием для Евангелия, потому что блаженный Павел говорит, что он не использовал эту силу специально, чтобы не создавать никаких препятствий для Евангелия Христова? Ибо если бы они согрешили из-за того, что не творили, то не получили бы силы не трудиться, а вместо этого жить по Евангелию. Но если бы они получили эту силу по повелению Господа, чтобы те, кто проповедует Евангелие, жили от Евангелия; и по Его словам, работник достоин своего пропитания; этой силой Павел, выделяя несколько больше, не воспользовался; тогда воистину они не согрешили. Если они не грешили, они не создавали препятствий. Ибо не следует считать, что нет греха препятствовать Евангелию. Если это так, то и нам, говорят они, можно свободно либо использовать, либо не использовать эту силу.
24. Этот вопрос я должен кратко разрешить, если я должен сказать, потому что я также должен справедливо сказать, что мы должны верить Апостолу. Ибо он сам знал, почему в Церквях язычников не принято, чтобы распространялось продажное Евангелие; не придираясь к своим собратьям-апостолам, но выделяя свое собственное служение; потому что они, без сомнения, по наставлению Святого Духа, так распределили между ними области, что Павел и Варнава должны были идти к язычникам, а они — к обрезанным. Но то, что он дал это наставление тем, у кого не было подобной силы, многое из уже сказанного становится явным. Но эти наши братья опрометчиво присваивают себе, насколько я могу судить, что они обладают такого рода властью. Ибо, если они благовестники, я признаю, что у них это есть: если служители алтаря, раздающие таинства, конечно, это не самонадеянность, а простое подтверждение права.