36. Поскольку это так, позволь мне некоторое время, святой брат, ибо Господь дает мне через тебя великое дерзновение, обратиться к тем же нашим сыновьям и братьям, которых я знаю, с какой любовью ты вместе с нами мучаешься при рождении, пока в них не сформируется апостольская дисциплина. О слуги Божьи, воины Христа, не так ли вы скрываете козни нашего самого коварного врага, который боится вашей доброй славы, этого столь благоухающего Христа, чтобы добрые души не сказали: мы побежим за запахом твоих мазей, и таким образом избежим его сетей, и, всячески желая скрыть этим свое зловоние, рассеял со всех сторон так много лицемеров под одеждой монахов, бродящих по провинциям, никуда не посланных, нигде не закрепленных, ни стоящих, ни сидящих. Некоторые расхваливают тела мучеников, если это действительно мученики; другие увеличивают свою бахрому и филактерии; другие рассказывают лживые истории о том, как они слышали, что их родители или родственники живы в той или иной стране, и, следовательно, они на пути к ним: и все просят, все взыскивают либо за свои прибыльные нужды, либо за свою мнимую святость. И в то же время, где бы они ни были уличены в своих злых делах, или каким бы образом они ни приобрели дурную славу, под общим названием монахов, ваша цель хулится, цель настолько добрая, настолько святая, что во имя Христа мы желаем, чтобы она, как в других странах, так и во всей Африке, росла и процветала. Тогда не воспламеняетесь ли вы благочестивой ревностью? Разве ваше сердце не воспламеняется в вас, и в ваших размышлениях не разгорается огонь, чтобы на злые дела этих людей вы отвечали добрыми делами, чтобы вы отрезали от них повод для грязной торговли, которая подрывает вашу репутацию и является камнем преткновения для слабых? Тогда проявите милосердие и сострадание и покажите человечеству, что вы не ищете легкого существования, но идя прямым и узким путем к этой цели, стремитесь к Царству Божьему. У вас та же самая причина, которая была у Апостола, — лишить повода тех, кто ищет повода, чтобы те, кто задыхается от своего зловония, могли освежиться твоим благоуханием.
37. Мы не связываем тяжелое бремя и не возлагаем его на ваши плечи, пока мы пальцем не коснемся их. Ищите и признавайте труд наших занятий, а у некоторых из нас также и немощи наших тел, и в Церквях, которым мы служим, теперь укоренился тот обычай, что они не позволяют нам самим иметь время для тех дел, к которым мы вас призываем. Ибо, хотя мы могли бы сказать, кто когда-либо идет на войну за свой счет? Кто сажает виноградник и не ест его плодов? Кто кормит стадо и не вкушает молока стада? И все же я призываю Господа нашего Иисуса, во имя Которого я бесстрашно говорю это, в свидетельство моей душе, что, поскольку это касается моего собственного удобства: я бы предпочел каждый день в определенные часы, насколько это предписано правилами в хорошо управляемых монастырях, выполнять какую-нибудь работу своими руками, а оставшиеся часы посвятить чтению и молитве или какой-нибудь работе, относящейся к Божественным посланиям, чем выслушивать эти самые досадные недоумения других людей по поводу мирских вопросов, которые мы должны либо судебным решением довести дело до конца, либо вмешательством пресечь его. К таким неприятностям тот же Апостол привязал нас (не своим собственным приговором, но Того, Кто говорил через него), хотя мы не читаем, что ему приходилось мириться с ними самому: действительно, его работа была не такого рода, чтобы признавать это, когда он ходил взад и вперед в своем Апостольстве. Он также не сказал: если у вас есть светские иски, предъявите их нам; или назначьте нас судить их; но презираемые в Церкви, они, говорит он, ставят вас на место. К вашему стыду, я говорю это: неужели среди вас нет ни одного мудрого человека, который мог бы рассудить между своими братьями, но брат судится с братом, и это перед неверующими? Итак, мудрые верующие и святые, имеющие свое заявленное место жительства в разных местах, а не те, кто бегал туда-сюда по делам Евангелия, были людьми, которым Он пожелал поручить рассмотрение таких дел. Потому о нем нигде не написано, что он по любому поводу тратил свое время на такие дела; от чего мы не можем оправдаться, даже если мы презираемы; потому что он пожелал, чтобы даже такие были введены в действие, в случае нехватки мудрых людей, вместо того, чтобы дела христиан передавались в публичные суды. Однако мы не без утешения Господа берем на себя этот труд в надежде на вечную жизнь, чтобы мы могли приносить плод терпения. Ибо мы — слуги Его Церкви, и прежде всего для более слабых членов, какими бы членами нам ни довелось быть в одном теле. Я прохожу мимо других бесчисленных церковных забот, которые, возможно, никто не признает, кроме того, кто испытал то же самое. Поэтому мы не связываем тяжкие ноши и не возлагаем их на ваши плечи, в то время как сами мы не прикасаемся к ним даже пальцем; поскольку, действительно, если бы мы могли безопасно выполнять нашу службу, (Он видит это, Кто испытывает наши сердца!) мы предпочли бы делать то, к чему мы призываем вас, чем то, что мы сами вынуждены делать. Это верно для всех, как для нас, так и для вас, хотя в соответствии с нашим даром и должностью мы трудимся, оба пути трудны и изнурительны; и все же, пока мы радуемся в надежде, Его иго легко и Его бремя легко, Того, Кто призвал нас к покою, Кто прошел перед нами из долины слез, где и Сам не был без скорбей. Если вы наши братья, если наши сыновья, если мы ваши сослужители, или, скорее, во Христе ваши слуги, слушайте, что мы увещеваем, признавайте то, что мы предписываем, принимайте то, что мы раздаем. Но если мы фарисеи, связывающие тяжелое бремя и возлагающие его на ваши плечи, все же делайте то, что мы говорим, даже если вы не одобряете то, что мы делаем. Но для нас очень мало значит то, что нас судите вы или кто-либо другой человеческий суд. О том, насколько близка и дорога нам забота о милосердии от вашего имени, пусть вникнет в это Тот, Кто дал то, что мы можем предложить, чтобы на Нас смотрели Его глазами. В целом: думайте о нас, что хотите: Павел, Апостол, повелевает и умоляет вас в Господе, чтобы в безмолвии, то есть в тихом и послушном приказе, вы выполняли работу и ели свой хлеб. О нем, как я полагаю, вы не верите ни в какое зло, и есть Тот, кто через него говорит, в Него вы уверовали.