40. И затем, насколько болезненно нелепо это их дальнейшее приспособление (если его можно выразить словами), которое они изобрели для защиты своих длинных локонов! Мужчине, говорят они, Апостол запретил иметь длинные волосы: но тогда те, кто сделал себя евнухами для царства Божьего, больше не люди. О бесподобный маразм! Хорошо, если человек, который говорит это, вооружится против самых явных провозглашений Священного Писания советом возмутительного нечестия, и будет упорствовать на извилистом пути, и попытается ввести пагубное учение, которое не примут. Блажен человек, который не ходил по совету нечестивых, и на пути грешников не стоял, и на престоле отвратительного зла не сидел. Ибо, если бы он день и ночь размышлял о законе Божьем, там он нашел бы самого апостола Павла, который, несомненно, исповедуя высочайшее целомудрие, говорит: я хотел бы, чтобы все люди были такими, как я: и все же показывает себя человеком не только в том, что он таков, но и в том, что он так говорит. Ибо он говорит: когда я был ребенком, я говорил как ребенок, я понимал как ребенок, я думал как ребенок; когда я стал мужчиной, я отбросил детские вещи. Но почему я должен упоминать Апостола, когда о Самом нашем Господе и Спасителе они не знают, что думают те, кто говорит такие вещи. О ком, как не о Нем, сказано: пока мы не придем все к единству веры и к познанию! С какой ловкостью эти люди обманывают невежд, с которыми хитрость и козни врага сводят их самих, как в их стремлении заставить умы слабых, которые к ним привязаны, так и в некотором роде в желании кружиться вместе с ними, что они также могут не знать, где они находятся. Ибо они слышали или читали то, что написано: Всякий из вас, кто был крещен во Христа, облекся во Христа: где нет ни иудея, ни грека; ни раба, ни свободного; ни мужчины, ни женщины. И они не понимают, что это сказано в отношении плотского вожделения, потому что во внутреннем человеке, где мы обновляемся в новизне нашего ума, такого вожделения не существует. Тогда пусть они не отрицают, что они мужчины, только потому, что в отношении своего мужского пола они не работают. Ибо состоящие в браке христиане, которые также выполняют эту работу, конечно, не являются христианами из-за того, что у них есть общего с остальными, которые не являются христианами, и с самими животными. Ибо одно дело — либо признавать немощь, либо оплачивать смертное продолжение рода как долг, но другое — то, что означает верное исповедание для обретения нетленной и вечной жизни. То, что в отношении непокрытия головы предписано людям, в теле действительно изложено в виде образа, но что это разыгрывается в уме, в котором есть образ и слава Божья, указывают сами слова. Действительно, говорится, что человек не должен покрывать голову, поскольку он является образом и славой Бога. Ибо там, где находится этот образ, он сам объявляет, где он говорит:
не лгите друг другу; но, сняв ветхого человека с его делами, облекитесь в нового, который обновлен к признанию Бога, по образу Того, кто сотворил его. Кто может сомневаться в том, что это обновление происходит в уме? Но если кто-нибудь сомневается, пусть услышит более открытое предложение. Ибо, давая то же наставление, он таким образом говорит в другом месте: Как истина в Иисусе, чтобы вы отложили прежний разговор с ветхим человеком, с тем, кто развращен по похотью и обманом; но будьте обновлены в духе вашего разума и облекитесь в нового человека, того, кто создан по Богу. Что тогда? Разве у женщин нет этого обновления ума, в котором есть образ Божий? Кто бы это сказал? Но в отношении своего тела они этого не обозначают; поэтому им велено быть скрытыми. Часть, а именно, которую они обозначают самим фактом того, что они женщины, — это то, что можно назвать похотливой частью, над которой властвует разум, сам также подчиненный своему Богу, когда жизнь ведется наиболее правильно и упорядоченно. Что, следовательно, в одном человеке человеческое существо — это разум и вожделение (то, что правит, и что управляемо; есть власть, есть подчиненное), то же самое в двух человеческих существах, мужчине и женщине, в отношении тела, представленного в образе. О каком священном значении говорит Апостол, когда говорит, что мужчине не следует носить покрывало, а женщинам следует? Ибо чем более славно продвигается разум к высшим вещам, тем усерднее обуздывается похоть от низших вещей; пока весь человек вместе даже с этим ныне смертным и немощным телом в последнем воскресении не облечется в нетление и бессмертие, и смерть будет поглощена победой.