41. А потому, те, кто не хочет поступать правильно, пусть они, по крайней мере, перестанут учить неправильным вещам. Однако это другие, кого в этой речи мы порицаем: но что касается тех, кто по этому единственному недостатку позволяет своим волосам отрастать вопреки апостольской заповеди, оскорбляет и беспокоит Церковь, потому что, когда некоторые, не желая думать о них что-то плохое, вынуждены искажать очевидные слова Апостола в неправильном понимании, другие предпочитают защищать правильное понимание Писаний вместо того, чтобы лебезить перед кем-либо, между более слабыми и сильными братьями возникают самые горькие и опасные споры: возможно, если бы они знали, то без колебаний исправили бы и это, в ком мы восхищаемся и любим все остальное. Тогда мы не порицаем их, но просим и торжественно умоляем Божеством и человечностью Христа и милосердием Святого Духа, чтобы они больше не ставили этот камень преткновения перед слабыми, за которых умер Христос, и не усугубляли горе и мучения нашего сердца, когда мы думаем, насколько более охотно злые люди могут подражать этому злу для обмана человечества, когда они видят это в тех, кого мы с заслуженной христианской любовью почитаем за другие столь великие блага. Однако, если после этого предостережения, или, скорее, нашей торжественной мольбы, они сочтут нужным продолжать в том же духе, мы не будем делать ничего другого, кроме как горевать и оплакивать. Это пусть они знают; этого достаточно. Если они являются слугами Бога, у них есть жалость. Если у них нет жалости, я не скажу ничего хуже. Поэтому все эти вещи, в которых, возможно, я был более словоохотлив, чем могли бы пожелать занятия и вы, и я, если вы одобряете то же самое, сделайте известными нашим братьям и сыновьям, от имени которых вы соизволили возложить на меня это бремя: но если что-то покажется вам подходящим для изъятия или исправления, по вашему ответу я узнаю об этом.