Если бы Пелагий, как он, возможно, мог бы, сказал в ответ на это, что именно это он имел в виду под знанием закона, без которого человек не может быть свободен от грехов, которое передается через учение о вере обращенным и младенцам во Христе, и в котором кандидаты на крещение проходят катехизическое наставление с целью их знания символа веры, конечно, это не то, что обычно подразумевается, когда кто-либо говорят, что он обладает знанием закона. Эта фраза применима только к таким лицам, которые сведущи в законе. Но если он упорствует в описании знания закона рассматриваемыми словами, которые, какими бы немногочисленными они ни были, имеют большой вес и используются для обозначения всех, кто верно крещен в соответствии с предписанным правилом Церквей; и если он утверждает, что именно об этом он сказал: Никто не без греха, кроме человека, который приобрел знание закона, — знание, которое необходимо передать верующим, прежде чем они смогут достичь действительного прощения грехов — даже в таком случае вокруг него собралось бы бесчисленное множество, на самом деле не разгневанных спорщиков, а плачущих крещеных младенцев, которые восклицали -конечно, не на словах, но с самой правдивостью невинности — Что это, о, что это такое, что вы написали: «Только тот может быть без греха кто приобрел знание закона». Смотрите, вот мы, большое стадо ягнят, без греха, и все же у нас нет знания закона. Теперь, конечно, они своим безмолвием принудили бы его к молчанию или, возможно, даже к признанию, что он был исправлен в своей большой порочности; или же (если хотите), что он уже некоторое время придерживался мнения, которое он признал перед своими церковными экзаменаторами, но что он раньше не смог выразить свое мнение словами с достаточной осторожностью — что его вера, следовательно, должна быть одобрена, но эта книга пересмотрена и дополнена. Ибо, как сказано в Писании: Есть то, что проскальзывает в его речи, но не в его сердце (Сирах 19: 16). Теперь, если бы он только признал это или уже говорил это, кто бы с готовностью не простил те слова, которые он посвятил написанию со слишком большой беспечностью и пренебрежением, особенно за то, что он отказался защищать мнение, содержащееся в упомянутых словах, и подтвердил, что это его собственное мнение, которое истина одобряет? Мы должны предположить, что это было бы в умах самих благочестивых судей, если бы они только могли должным образом понять содержание его латинской книги, тщательно истолкованной для них, как они поняли его ответ синоду, который был произнесен по-гречески и, следовательно, вполне понятен для них, и признали его не чуждым Церкви. Давайте перейдем к рассмотрению других случаев.
Глава 4. Продолжение того же