Эта благодать — не умирающая природа и не убивающая буква, но животворящий дух; ибо он уже обладал природой со свободой воли, потому что он сказал: Хотеть присутствует во мне (Рим. 7:18) Однако природой в здоровом состоянии и без изъяна Павел не обладал, ибо он сказал: Я знаю, что во мне (то есть в моей плоти) не обитает ничего доброго (Рим. 7: 18). У него уже было знание святого закона Божьего, ибо он сказал: я не знал греха иначе, как через закон (Рим. 7:7), но, несмотря на все это, у него не было силы практиковать и исполнять праведность, ибо он жаловался: чего я хочу, того не делаю; но что я ненавижу, то делаю (Рим. 7: 15). И снова, как осуществить то что хорошо, я не могу (Рим. 7:18). Следовательно, освобождение от тела этой смерти происходит не от свободы человеческой воли и не от предписаний закона; ибо и то, и другое у него уже было — одно в его природе, другое в его научении; но все, чего он хотел, это помощи благодати Божьей через Иисуса Христа, Господа нашего.
Итак, об этой благодати, которая была наиболее известна в кафолической Церкви (о чем хорошо знали епископы), они предположили, что Пелагий исповедовался, когда они услышали, как он сказал, что человек, когда обращается от своих грехов, способен своими собственными усилиями и благодатью Божьей быть без греха. Однако, со своей стороны, я вспомнил трактат, который был дан мне, чтобы я мог опровергнуть его, теми слугами Божьими, которые были последователями Пелагия. Они, несмотря на их большую привязанность к нему, откровенно признали, что отрывок был его; когда этот вопрос предлагается, потому что он уже увел чень многих людей от надлежащих взглядов на благодать от Бога, он прямо признался, что он имел в виду Божью благодать, что, когда наша природа была создана, она получила способность не грешить, ведь человек был создан со свободной волей. Поэтому из-за этого трактата я все еще не могу избавиться от чувства беспокойства, хотя многие из братьев, которые хорошо знакомы с его рассуждениями, разделяют мое беспокойство, как бы под двусмысленностью, которая общеизвестно характеризует его слова, не скрывалась какая-то скрытая угроза, и как бы он впоследствии не сказал своим последователям, что он сделал какие-либо признания без ущерба для своей собственной доктрины, — рассуждая так: я без сомнения утверждал, что человек был способен своими собственными усилиями и благодатью от Бога жить без греха; но вы очень хорошо знаете, что я подразумеваю под благодатью; и вы, возможно, помните, что читали, что благодать — это то, в чем мы созданы Богом со свободной волей, в которой мы обладаем. Соответственно, хотя епископы понимали под ним благодать, с помощью которой мы через усыновление стали новыми творениями, а не то, с помощью чего мы были сотворены (ибо наиболее ясно Священное Писание наставляет нас в прежнем смысле благодати как истинной), не зная о том, что он был еретиком, они оправдали его как кафолика. Я должен сказать, что мои подозрения также вызваны тем, что в работе, на которую я ответил, он самым откровенным образом сказал, что праведный Авель вообще не грешил. Однако теперь он таким образом выражает себя: Но мы не говорили, что можно найти какого-либо человека, который ни разу, от младенчества до старости, не совершал греха; но что, если бы какой-либо человек был обращен от своих грехов, он мог бы своим собственным трудом и Божьей благодатью быть без греха. Говоря о праведном Авеле, он не сказал, что после обращения от своих грехов он стал безгрешным в новой жизни, но что он вообще никогда не совершал греха. Тогда, если эта книга принадлежит ему, она, конечно, должна быть исправлена с учетом его ответа. Ибо мне было бы жаль говорить, что он был неискренен в своем более позднем заявлении; чтобы, возможно, он не сказал, что забыл то, что ранее написал в книге, которую мы процитировали. Поэтому давайте направим наш взгляд на то, что произошло впоследствии. Теперь, из продолжения этих церковных слушаний, мы можем с Божьей помощью показать, что, хотя Пелагий, как некоторые предполагают, оправдал себя на допросе и был, во всяком случае, оправдан своими судьями (которые, однако, были всего лишь человеческими существами в конце концов), эта великая ересь, которую мы бы крайне не хотели видеть прогрессирующей или усугубляющей вину, несомненно, сама была осуждена.
Затем следуют различные утверждения, выдвинутые против Пелагия, которые, как говорят, можно найти среди мнений его ученика Целестия: о том, что Адам был создан смертным и умер бы независимо от того, согрешил или не согрешил; что грех Адама повредил только ему самому, а не человеческому роду; что закон не менее, чем Евангелие, ведет нас к Царству; что до пришествия Христа были безгрешные люди ; что новорожденные младенцы находятся в том же состоянии, в каком был Адам до грехопадения; что весь род человеческий, с одной стороны, не умирает из-за смерти Адама или его проступка, и, с другой стороны, весь род человеческий не воскресает через воскресение Христа. Против них были выдвинуты такие возражения, что, как говорят, после всестороннего слушания они были даже осуждены в Карфагене Вашим святейшеством и другими епископами, связанными с вами. Как вы помните, я не присутствовал при том событии; но впоследствии, по прибытии в Карфаген, я перечитал Акты синода, некоторые из которых я прекрасно помню, но я не знаю, встречаются ли среди них все упомянутые сейчас догматы. Но какое это имеет значение, если некоторые из них, возможно, не были упомянуты и поэтому не были включены в соборное осуждение, когда совершенно ясно, что они заслуживают осуждения? Затем против него были выдвинуты обвинения во множестве других ошибок, связанных с упоминанием моего собственного имени. Они были переданы мне с Сицилии, некоторые из наших тамошних кафолических братьев были озадачены вопросами такого рода; и я составил ответ на них в небольшой работе, адресованной Иларию, который совещался со мной относительно них в письме. Мой ответ, на мой взгляд, был достаточным. Упомянутые ошибки таковы: что человек способен быть без греха, если пожелает. Что младенцы, даже если они умирают некрещеными, имеют вечную жизнь. Что богатые люди, даже если они крещены, если они не отрекаются от всего, что, как им кажется, они сделали хорошего, ничего из этого для них не значит; также они не могут обладать Царством Божьим.