Но то, что происходит потом, снова наполняет меня тревогой. На возражение ему из 5-й главы книги Целестия о том, что они говорят, что у каждого человека есть способность обладать всеми силами и милостями, тем самым устраняя то «разнообразие даров благодати», которому учит апостол, Пелагий ответил: Мы, конечно, говорили не так много; но все же они выдвинули против нас злобное и грубое обвинение. Мы не умаляем многообразия милостей; но мы заявляем, что Бог дарует их человеку, который доказал, что он достоин их получить, все милости, точно так же, как Он даровал их апостолу Павлу. Вслед за этим Синод сказал: соответственно, вы сами придерживаетесь учения Церкви, касающегося дара благодати, которым коллективно обладает апостол. Здесь кто-то может сказать, почему же тогда он беспокоится? Вы со своей стороны отрицаете, что все силы и благодать были объединены в апостоле? Со своей стороны, действительно, если понимать все то, что сам апостол упомянул вместе в одном отрывке — как, я полагаю, епископы поняли, что имел в виду Пелагий, когда они одобрили его ответ и заявили, что он соответствует смыслу Церкви, — то я не сомневаюсь, что апостол имел их все; ибо он говорит: И Бог поставил некоторых в Церкви, во-первых, апостолами; во-вторых, пророками; в-третьих, учителями; после этого он упоминает чудеса; затем дары исцелений, помощи, правления, разные языки (1 Кор. 12:28). Что тогда? Должны ли мы сказать, что апостол Павел сам не обладал всеми этими дарами? У кого хватило бы смелости утверждать это? Сам факт того, что он был апостолом, показывал, конечно, что он обладал благодатью апостольства. Он также обладал способностью пророчества; ибо не было ли это его пророчеством, в котором он говорит: В последние времена некоторые отступят от веры, прислушиваясь к духам-обольстителям и учениям бесовским (1 Тим.4:1) Более того, он был и истине (1 Тим. 2:7) Он также совершал чудеса и исцеления; ибо он невредимым стряхнул со своей руки кусающую гадюку (Деян.28:5), и калека выпрямился на ногах по слову апостола, и его силы сразу восстановились (Деян.14: 8-9). Неясно, что он подразумевает под помощью, поскольку этот термин имеет очень широкое применение; но кто может сказать, что ему не хватало даже этой благодати, когда благодаря его трудам была явно оказана такая помощь для спасения человечества? Что же касается того, что он обладал благодатью правления, что могло быть более превосходным, чем его управление, когда Господь в то время управлял столькими церквями по своей личной воле и управляет ими до сих пор через свои послания? И что касается разных языков, каких языков ему могло не хватать, когда он сам говорит: благодарю Бога моего, что я говорю на языках больше, чем вы все? (1 Кор. 14:18). Таким образом, неизбежно предположить, что ни в одном из них не было недостатка у апостола Павла, судьи одобрили ответ Пелагия, в котором он сказал, что ему были дарованы все дары благодати. Но есть и другие милости в дополнение к этим, которые здесь не упомянуты. Ибо не следует предполагать, что, как бы сильно апостол Павел ни превосходил других как член тела Христова, сам Глава всего тела не получал все больше и больше благодати, будь то в Его плоти или в Его душе как человека; ибо такая сотворенная природа сделала Слово Божье принятым как Свое собственное в единстве Его Личности, чтобы Он мог быть нашей Главой, а мы Его телом. И действительно, если бы все дары могли быть в каждом члене, было бы очевидно, что сходство, которое используется для иллюстрации этого предмета, между несколькими членами нашего тела неприменимо; ибо некоторые вещи являются общими для членов в целом, такие как жизнь и здоровье, в то время как другие вещи свойственны отдельным членам, поскольку ухо не воспринимает цвета, а глаз — голоса. Следовательно, написано: Если бы все тело было глазом, где был бы слух? Если все было ухом, где было бы обоняние (1 Кор. 12:17). Это, конечно, сказано не так, как если бы Бог не мог наделить ухо способностью видеть или глаз функцией слуха. Однако то, что Он совершает в теле Христовом, которым является Церковь, и что апостол имел в виду под разнообразием благодати, как будто через разные члены могут быть переданы дары, присущие даже каждому в отдельности, ясно известно. Также почему и на каком основании те, кто выдвинул возражение, так не желали устранять все различия в милостях, почему, более того, епископы синода смогли одобрить ответ, данный Пелагием в знак уважения к апостолу Павлу, в котором, как мы признаем, сочетание всех тех даров, о которых он упомянул в одном конкретном отрывке, к этому времени также ясно.
Глава 32. Одиннадцатый пункт обвинения