В чем же тогда причина, по которой, как я только что сказал, я испытывал беспокойство по поводу этой главы его учения? Это вызвано тем, что Пелагий говорит в следующих словах: Что Бог дарует человеку, который доказал, что он достоин их получить, все милости, подобно тому, как Он даровал их апостолу Павлу. Итак, я бы не испытывал никакого беспокойства по поводу этого ответа Пелагия, если бы он не был тесно связан с делом, которое мы обязаны охранять с величайшей осторожностью — даже для того, чтобы Божья благодать никогда не подвергалась нападкам, пока мы молчим или лицемерим в отношении столь великого зла. Поскольку, следовательно, он не говорит, что Бог дает, кому пожелает, но что Бог дает человеку, который доказал, что достоин получить их, все эти милости, у меня не могло не возникнуть подозрений, когда я читал такие слова. Ибо само название «благодать» и то, что под ним подразумевается, отнимается, если это не то, что даруется безвозмездно, но получает ее только тот, кто этого достоин. Кто-нибудь скажет, что я несправедлив к апостолу, потому что я не признаю, что он был достоин благодати? Нет, я действительно предпочел бы поступить с ним неправильно и навлечь на себя наказание, если бы отказался верить тому, что он сам говорит. Что ж, теперь, разве он не так четко определил благодать, чтобы показать, что она называется так потому, что даруется безвозмездно? Это его собственные слова: И если по благодати, то это уже не по делам; в противном случае благодать больше не является благодатью (Рим. 11:6). В соответствии с этим он снова говорит: Теперь тому, кто трудится, награда вменяется не в благодать, а в долг (Рим. 4:4). Итак, всякий, кто достоин, тому причитается; и если это так причитается ему, это перестает быть благодатью; ибо благодать дана, но долг уплачен. Следовательно, тем, кто недостоин, дается благодать, чтобы им был выплачен долг, когда они станут достойными. Однако Тот, Кто наделил недостойных дарами, которыми они раньше не обладали, Сам заботится о том, чтобы у них было все, что Он намеревается воздать им, когда они станут достойными.
Он, возможно, скажет на это: я сказал, что апостол был достоин всех этих великих милостей, дарованных ему, не из-за его дел, а вследствие его веры. Его вера заслуживала этого отличия, но не его дела, которые раньше не были хорошими. Что ж, тогда должны ли мы предположить, что вера не действует? Несомненно, вера действует самым реальным образом, ибо она действует любовью ( Гал. 5:6). Проповедуйте, однако, сколько хотите, дела неверующих людей, мы все еще знаем, насколько истинно и непобедимо утверждение того же апостола: все, что не от веры, является грехом (Рим. 14:23). Действительно, сама причина, по которой он так часто заявляет, что праведность вменяется нам не по нашим делам, а по нашей вере, тогда как вера действует скорее через любовь, заключается в том, что никто не должен думать, что он приходит к самой вере благодаря заслугам своих дел; ибо именно вера является началом, откуда исходят добрые дела; поскольку (как уже было сказано) все, что исходит не от веры, является грехом. Соответственно, Церкви сказано в Песне Песней: Вы придете и пройдете мимо от начала веры (Песнь 4:8). Хотя, следовательно, вера дает благодати совершать добрые дела мы, конечно, не заслуживаем никакой верой, чтобы у нас была сама вера; но в ее даровании нам, для того, чтобы мы могли следовать за Господом с ее помощью, Его милость обращена к нам. Это мы сами дали это себе? Сделали ли мы сами себя верными? Я должен во что бы то ни стало сказать здесь решительно: это Он создал нас такими, а не мы сами. И действительно, ничто иное, как это, не навязывается нам в учении апостола, когда он говорит: Ибо Я заявляю, через благодать, которая дана мне, каждому человеку, находящемуся среди вас, не думать о себе более высоко, чем он должен думать; но мыслить трезво, согласно тому, как Бог уделил каждому человеку меру веры (Рим. 12:3). Отсюда также возникает хорошо известный вызов: что у вас есть, чего вы не получили (1 Кор. 4:7), поскольку мы получили даже то, что является источником, из которого берет начало все, что мы имеем хорошего в наших действиях.