В чем же тогда смысл того, что говорит тот же апостол: «Я подвизался добрым подвигом, я завершил свой путь, я сохранил веру: отныне для меня уготован венец праведности, который Господь, праведный Судья, даст мне в тот день» (2 Тим.4:7 ),если это не вознаграждение, выплачиваемое достойным, но дары, даруемые недостойным? Тот, кто говорит это, не считает, что венец не мог быть дана человеку, который его достоин, если только на него, недостойного его, не была сначала дарована благодать. Он действительно говорит: я вел добрую борьбу ( 2 Тим. 4:7) но затем он также говорит: Благодарение Богу, Который дарует нам победу через Иисуса Христа, нашего Господа (1 Кор. 15:57). Он также говорит: я завершил свой путь; но он говорит снова: не от того, кто желает, и не от того, кто подвизается, но от Бога, Который проявляет милость (Рим. 9:16). Более того, он говорит: я сохранил веру; но затем он также говорит снова: я знаю, Кому я поверил, и убежден, что Он способен сохранить мой вклад до того дня, то есть мою благодарность; в некоторых списках нет слова depositum, но commendatum, который дает более ясный смысл. Итак, что мы вверяем на хранение Богу, кроме того, о чем мы молим Его сохранить для нас, и среди этого саму нашу веру? Ибо что еще Господь приготовил апостолу Петру Его молитвой за него, о которой Он сказал: Я молился за тебя, Петр, чтобы твоя вера не иссякла (Лк. 22:32), как не то, чтобы Бог сохранил ивою веру, чтобы она не ослабла, поддавшись искушению? Поэтому, благословенный Павел, ты, великий проповедник благодати, я скажу это без страха перед кем бы то ни было (ибо кто будет меньше сердиться на меня за эти слова, чем ты, который сказал нам, что говорить, и научил нас, чему учить?) — я повторяю, скажу это, и никогда не побоюсь утверждать: их собственный венец награда их заслуг; но ваши заслуги — это дары Божьи!
По заслугам награду, поэтому, можно получить апостолу, как достойному этого; но все же это была благодать , которая даровала ему апостольство, которая была не по заслугам, и которой он был не достоин. Должен ли я извиняться за то, что сказал это? Боже упаси! Ибо по его собственному свидетельству я найду надежную защиту от такого упрека; и никто не обвинит меня в дерзости, если только он сам не будет достаточно дерзок, чтобы обвинить апостола во лжи. Он откровенно говорит, более того, он протестует, что он восхваляет дары Божьи внутри себя, так что он прославляет вовсе не себя, а Господа (1 Кор. 1:31); он не только заявляет, что у него самого не было никаких достоинств, почему он должен быть сделан апостолом, но он даже упоминает свои недостатки, чтобы являть и проповедовать благодать Божью. Я не достоин, говорит он, называться апостолом (1 Кор. 15: 9), и что еще это значит, кроме того, что я не достоин — как, действительно, в нескольких латинских копиях читается это фраза. Сейчас это, конечно, есть сама суть нашего вопроса, ибо, несомненно, в этой благодати апостольства содержатся все эти дары и милости. Ибо не было ни утешительно, ни правильно, чтобы апостол не обладал даром пророчества, не был учителем, не прославился чудесами и дарами исцелений, не оказывал необходимой помощи, не обеспечивал управления церквями, не преуспевал в разнообразии языков. Все эти функции охватывает одно название апостольства. Поэтому давайте посовещаемся с самим человеком, нет, полностью выслушаем его. Давайте скажем ему: Святой апостол Павел, монах Пелагий заявляет, что ты был достоин получить все милости своего апостольства. Что ты сам говоришь? Он отвечает: я недостоин называться апостолом. Должен ли я тогда, под предлогом почитания Павла, в вопросе, касающемся Павла, осмелиться поверить Пелагию, отдав предпочтение Павлу? Я не буду этого делать; ибо, если бы я это сделал, я оказался бы только более обременительным для себя, чем для почитания его. Давайте также послушаем, почему он недостоин называться апостолом: Потому что, говорит он, я преследовал Церковь Божью (1 Кор. 15: 9). Итак, если бы мы продолжили высказанную здесь идею, кто бы не рассудил, что он скорее заслужил от Христа осуждение, а не апостольское призвание? Кто мог так любить проповедника, как не ненавидеть преследователя? Что ж, следовательно, и истинно ли он говорит о себе: я недостоин называться апостолом, потому что я преследовал Церковь Божью. Поскольку вы творили тогда такое зло, как вы пришли к тому, чтобы заслужить такое добро? Пусть все люди услышат его ответ: Но по благодати Бога я тот, кто я есть. Значит, нет ли другого способа восхваления благодати, кроме как потому, что она дарована недостойному получателю? И Его благодать, добавляет он, которая была дарована мне, не была напрасной. Он говорит это также в качестве урока другим, чтобы показать свободу воли, когда он говорит: Поэтому мы, как соработники вместе с Ним, умоляем и вас, чтобы вы не получали Божью благодать напрасно ( 2 Кор. 6:1). Откуда, однако, он черпает свое доказательство того, что Божия благодать, дарованная ему самому, не была напрасной, если не из факта, который он продолжает упоминать: Но я трудился более всех них (1 Кор. 15: 10). Таким образом, кажется, что он трудился не для того, чтобы получить благодать, но он получил благодать для того, чтобы он мог трудиться. И таким образом, будучи недостойным, он безвозмездно получил благодать, посредством которой он мог стать достойным получить должное вознаграждение. Не то чтобы он осмелился присвоить себе даже его труд; ибо, сказав: я трудился более усердно, чем все они, он сразу же добавил: Но не я, а благодать Божья, которая была со мной (1 Кор. 15:10). О могущественный учитель, исповедник и проповедник благодати! Что это значит: я трудился больше, но не я? Там, где воля так мало возвышала себя, там благочестие немедленно оказывалось на страже, а смирение трепетало, потому что слабость осознавала себя.