Как же тогда можно поверить, что Пелагий (если это послание действительно принадлежит ему) мог быть искренним, когда признавал благодать Божью, которая не является ни природой с ее свободной волей, ни знанием закона, ни просто прощением грехов, но чем-то необходимым для каждого из наших действий; или мог искренне предавать анафеме всех, кто придерживался противоположного мнения: — видя, что в своем послании он изложил даже легкость, с которой человек может избежать греха (относительно чего на этом процессе не возникло никаких вопросов), точно так же, как если бы судьи пришли к соглашению принять даже это слово и ничего не сказали о благодати Божьей, исповеданием и последующим добавлением которой он избежал наказания в виде осуждения со стороны Церкви?
Есть еще один момент, который я не должен обойти молчанием. В документе, содержащем его защиту, который он прислал мне нашим другом, неким Каром, гражданином Гиппона, но диаконом Восточной Церкви, он сделал заявление, отличное от того, что содержится в Слушаниях епископов. Что касается их содержания, то эти труды выдержаны в более высоком и твердом тоне и более прямолинейны в защите кафолической истины в противовес этой еретической чуме. Ибо, когда я читал этот его документ, до получения копии слушаний, я не знал, что он использовал те слова, которые он использовал на суде, когда он присутствовал сам; их немного, и в них нет большого расхождения, и они не вызывают у меня особого беспокойства. Но я не мог избавиться от чувства раздражения из-за того, что он, как может показаться, защищал различные суждения Целестия, которые, как достаточно ясно из разбирательства, он предал анафеме. Так вот, некоторые из них он отрекся от себя, просто заметив, что он никоим образом не несет за них ответственности. Однако в своей статье он отказался предавать анафеме те же самые мнения, которые сводятся к следующему: Что Адам был создан смертным, и что он умер бы независимо от того, согрешил он или не согрешил. Что грех Адама повредил только ему самому, а не человеческому роду. Что закон, не в меньшей степени, чем Евангелие, ведет нас к Царству. Что новорожденные младенцы находятся в том же состоянии, в каком был Адам до своего грехопадения. Что, с одной стороны, весь род человеческий не умирает вследствие смерти и согрешения Адама; и, с другой стороны, весь род человеческий не воскресает через воскресение Христа. Что младенцы, даже если они умирают некрещеными, имеют вечную жизнь. Что богатые люди, даже если они крещены, если они не отрекаются и не оставляют всего, что имеют, какое бы хорошее дело они, казалось бы, ни совершили, ничто из этого им не зачтется; и они не будут обладать Царством Небесным. Теперь, в его статье, ответ, который он дает на все это, таков: все эти заявления были сделаны не мной, даже по их собственному свидетельству, и я не считаю себя ответственным за них. Однако на слушаниях он высказался по этим пунктам следующим образом: Они были сделаны не мной, как показывают даже их показания, и я не чувствую за них никакой ответственности. Но все же, к удовлетворению святого синода, я предаю анафеме тех, кто либо сейчас придерживается, либо когда-либо придерживался их. Теперь, почему он не выразил себя таким же образом в своей статье? Я полагаю, что это не потребовало бы много чернил, или написания, или задержки; и не заняло бы много самой бумаги, если бы он это сделал. Кто, однако, может не верить, что во всем этом есть цель, выдать этот документ во всех направлениях за краткое изложение епископальных трудов. В следствие чего, люди могут подумать, что его право все равно поддерживать какие-либо из этих мнений, от которых он отказался — на том основании, что просто в нем не нашли никакой вины, но не получили его одобрение, и он не был предан анафеме и осужден за них.