Итак, один и тот же Ходатай Бога и людей, Человек Христос Иисус, Сам Пастырь и овца, Сам Жених, Священник и Жертва, стал одним и тем же приносящим дар и даром приносящего, так что Даритель не отступил от качества дара, и дар не должен отличаться от заслуг Дарителя. Если бы в Нем было что-то меньшее от человеческой природы, Он не мог бы ни принять личность Священника, ни быть принесенным в жертву за грехи: ибо по закону Он не мог бы действовать как священник, если бы как человек имел в себе что-то меньшее, ни неполноценное или несовершенное животное не дозволено было приносить в жертву. О Сыне Божием сказано. Ибо у нас не такой священник, который не мог бы сочувствовать нашим немощам; но Он был искушен во всем для подобия, без греха. Итак приступим с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать в своевременной помощи (Евреям 4:14-16). И чтобы показать эту обязанность священства по отношению к человеческой природе, он добавил: Ибо всякий первосвященник, взятый из среды людей, назначается для людей в том, что принадлежит Богу, чтобы он мог приносить дары и жертвы за грехи. кто может сочувствовать невежественным и заблуждающимся, так как сам окружен немощью. И поэтому он должен приносить за грехи, как за людей, так и за себя. И никто не берет себе чести, кроме того, кто призван Богом, как Аарон. Так и Христос не Себя прославляет, чтобы стать священником, но Говорившего Ему: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя (Евр. 5, 1-5). Но он говорит, что священник был искушен во всем для подобия нам без греха. Но всем, чем Он был искушен, апостол ясно показывает выше, говоря: ибо Он никогда не принимал ангелов, но принял семя Авраама. А потому Он должен во всем уподобляться своим братьям, чтобы быть милостивым и верным священником Богу, чтобы искупать грехи людей. Ибо в том, что Он Сам претерпел и был искушаем, Он может помочь искушаемым (Евр. 2:16-18).
13. Другая причина от Павла, потому что Христос был искушаем и плотью, и душой. Итак, если в том, в чем Он искушен, Он оказывает помощь искушаемым, то, конечно, Он не оказывает помощи искушаемым в том, в чем Он Сам не искушается. Это значит, что те, которые приписывают Христу только человеческую плоть, а душу отрицают, ищут помощи Христовой только во плоти, а в душе остаются пустыми: ибо Сын Божий помогает тому в человеке, что Он принял как человек. Но если и душой, и плотью они желают обрести помощь Христа, то должны признать (как это и есть истина), что и душа, и плоть искушаются. Во Христе искушались и человеческая душа, и плоть. Но если и душа, и плоть искушаются во Христе в одно и то же время, то и то, и другое принимается Им в одно и то же время. и если Он соизволил получить и то, и другое, Он соизволил спасти обоих без колебаний. Ибо было достойно и подобало для нашего спасения, чтобы истинный Бог, по сущности рожденный от одного истинного Отца, принял на Себя истинную душу и плоть человека, которого Он Сам создал, чтобы бороться в обоих с искусителем. побеждать в обоих, а затем оказывать помощь искушаемым в обоих, когда и в больном, и в умирающем явил пример победы. Это утверждение также ясно демонстрирует таинство Посредника свидетельством, которое привела сама истина, говоря: Ибо Сын Человеческий пришел спасти и взыскать погибшее (Лк. 19:10).
Итак, рассмотрим, что было утрачено падением земного человека, и осознаем, что искали после прихода Человека небесного. Подумаем, что продал раб, согрешив в себе, и станет ясно, что искупил Господь, приняв человечность. Рассмотрим, что ранил вор, соблазняя человека. чтобы стало ясно, что исцелил Врач, приняв человека. Разве не человек первым воспринял заповедь Божию, состоящую из плоти и души одновременно? Но если известно, что он получил заповедь Божию в обоих, то он должен был соблюдать заповедь в обоих. Но если и в том, и в другом было предписание, которому нужно было повиноваться, то оба совершили преступление: ибо, как грех был начат похотью души, так он совершается вкушением плоти; но если человек весь был связан узами плена, то весь получил помощь Избавителя. Но если благочестие должно было передать все, Ьожественное величие должно было принять все на себя. Таким образом, вся природа человека должна была быть принята Богом, поскольку вся она была в плену, который нужно было захватить, чтобы вся победа могла быть получена вызволением пленника из плена.