2. Ангельская природа не смогла бы исправить человека, потому что и она пала. Но никто никогда не смог бы полностью взяться за это, если бы у него не было ни примера, ни поддержки. Следовательно, нужно было искать того, чья функция заключалась в том, чтобы восстанавливать, наполнять светом и укреплять добродетелью, чтобы вечное равенство с Богом могло оправдать нечестивых, научить невежественных истине и укрепить слабых добродетелью. Но мог ли человек найти это только в человеке или в каком-нибудь творении? Никак. Ибо какой человек мог бы быть врачевателем человеческой раны, когда все в корне поражены общностью природных пороков? или как мог он один исцелить раненых, хотя сам оставался в ранах? Каким мог быть всеобщий благодетель, которого показал бы характер помощи другим нищим? Поэтому человек, лишенный богатства истинного спасения и вечного владения своим достоянием, возможно, он должен был получить помощь с помощью ангела; чтобы тому, кто в зловонной темнице дома не мог ни в какой мере устремиться к возможности более чистой жизни, могла бы помочь благодать ангельского прибежища, которым он отложил бы поток своей жизни, стереть былое оскорбление, и мог восстановить достоинство давно утраченной чистоты. Однако даже с ангельской помощью он не смог выполнить эту задачу возмещения ущерба. Действительно, ангельское естество было бы способно до некоторой степени исправить человека в то время, если бы он никогда не был принужден естественным образом к подвижности падения; не говоря уже о человеческой способности к действенному восстановлению, которая не может быть достаточной, чтобы быть устойчивой. Но было бы неуместно полагать, что его собственной силы было достаточно для его содержания. если ни одна из его частей не ухудшится. Ибо единство природы, объемлющее вселенную ангельской природы, без сомнения оставалось бы всецело поддерживаемым твердью бесстрастия, если бы оно не могло быть подвержено страстям, и никогда не страдало бы в остальном от того, что не может быть выдержано в целом. Действительно,видится некая часть его от вершины небесного блаженства до вечной нищеты, как говорит блаженный Петру: ибо не пощадил Бог ангелов согрешающих, но предал их в темные темницы ада, чтобы соблюсти для наказания на суде (2 Пет. 2, 4), конечно, здесь признается формальная. возможность развращения, которое само по себе не может быть заменено неиспорченностью.