Итак, истинный Христос в душе человеческой, собираясь воздвигнуть Лазаря (как говорит евангелист), зашумел духом Своим и возмутился; и тот же самый истинный Христос в человеческой плоти, когда Он сказал: где вы положили его? Ему говорят: Господи, иди и смотри, и Иисус плакал (Ин. 11:33-35). То же верно и в Божественной природе Христа, и Он не оставил Свою душу, когда смутился, потому что Сам смущался; но в Его плоти, когда Он плакал, то отходил, потому что Иисус проливал слезы, а между тем само Божество в душе и плоти, оставаясь неизменным и бесстрастным по Божескому естеству, не могло ни лить слез, ни скорбеть о смерти друга. Так и Христос, когда приближается страдание, возмущается по душе, говоря Сам: Ныне возмутилась душа Моя (Ин. 12:27). Также на кресте Христос умирает по плоти, как говорит Апостолу: Ибо я прежде всего предал вам то, что принял, потому что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и был погребен, и воскрес. в третий день по Писанию (1 Кор. 15, 3, 4). Итак, по этому явлению стало очевидно, что во Христе свойственно душе, что плоти, а что Божеству, ибо Христос был один и тот же, когда смутился и когда умер.
17.. Христос являет в Себе истину обеих природ. Христос одна Личность, хотя и не одной природы. Кому, чтобы показать в Себе и истинную смертность человека, и истинное бессмертие Божества, говорят иудеи: какое знамение Ты показываешь нам, что делаешь? Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (Иоан. 2, 18, 19). Но что это был за храм, указывал святой евангелист, говоря: «Но Он говорил о храме тела Своего» (Там же, 21). Поэтому была показана и истина человеческой сущности, которую иудеи могли бы принять во Христе, если бы захотели; и истина о Божественной природе, посредством которой Христос смог воздвигнуть храм тела Своего: ибо, когда душа умершего Христа оставила плоть, тогда разрушился тот храм, который был построен из души и плоти; и когда душа возвратилась во плоть, тогда тот храм восстал в третий день: и однако же, по причине одного лица Христа Бога и человека, умер в теле Своем Тот, Кто воздвиг храм тела Своего. Так и когда, по пророческому слову Исайи, Он подставл спину Свою бичам, щеки Свои ладоням, но не отвратил лица своего от смущения плевков (Ис. 15:6), все это претерпел Бог. Во плоти Он не жалеет плоти, потому что Он чувствовал страсть во плоти, когда Бог не чувствовал ее во плоти. Ибо одно Лицо Бог и человек Христос, что и Павел хвалит, говоря: Ибо и я, что давал, дал, если что дал, ради вас, во Христе (2 Кор. 2:10); и хотя во Христе одно лицо, но не одна сущностьво Христе, потому что истинный Бог принял истинного человека таким образом, чтобы в истине человеческого принятия Он не мог потерять истину Божественности; и так снизошел Он стать тем, чем не был прежде, дабы не перестать быть тем, чем был всегда, так и желал Бог иметь одно лицо с человеком, так что хотя не было одного Христа Бога, а другого Христа человека, но истинный Бог остался бы в человеке, а истинный человек остался бы в Боге; и таким образом в одном Христе совершенство Божественного и человеческого естества слилось бы вместе и нераздельно.
18. Во Христе то, что было от плоти или души, не должно приписываться Божеству. Божественность вовсе не самодовольна и не опечалена. Это подтверждается свидетельством Писания. Но Божество Христа не тогда родилось в Себе, когда Он родился для нас во плоти. Слово было ребенком во плоти и не имело возможности родиться; но то же самое Слово, Бог, никогда не может быть удержано никаким молчанием, потому что Он есть вечная речь Отца. Ребенок рос по мере того, как приближался к зрелости, но так как у Бога нет возраста, то Божественное величие не возрастало в ребенке по мере его роста. По мудрости мы также знаем, что Христос преуспевал согласно душе; но мудрость Христа не могла продвигаться с опытом души. И благодаря этому же Христос и возрастал в Своей плоти, и преуспевал в Своей душе; что, однако, и росло в Его плоти и продвигалось в Его душе, а не с Его душой, и Он не мог чувствовать возрастание мудрости с Его плотью. Тот же Бог опечалился и по душе, которую принял; но Он Тот, Кто чувствовал печаль в Своей душе, когда Его душа не могла чувствовать печаль. Бог пожелал, чтобы в Его душе была скорбь, и Бог пожелал, чтобы в Его плоти была страсть, потому что нераздельный Бог, Который весь постоянен во всей личности, не отсутствовал в печальной душе и не оставил плоть в страсти; но в печальном и страдающем Христе, хотя страдающее и печальное человечество не могло быть отделено от Божества, все же во всем печальном человеке Божество не печалится, и во всем терпеливом человеке Божественная природа не успокаивается; точно так же, когда Он умирал во плоти, нельзя сказать, что умерло не только Божество, но и душа Христа; одно дело грустить в душе и другое, когда душа опечалена. Бог страдал в человеке, потому что личность Бога и человек едины; Бог не страдает в человеке, потому что в одном Христе не смешана сущность Бога и человека. Это можно доказать ясными свидетельствами Писаний, чтобы стало известно, что скорбь и страдание должны быть полностью возложены на Христа, так что, когда будет показана истина характеристик природ, не будет смешения между Богом и человеком. . Матфей повествует, что Господь, когда приближалось время страстей, сказал ученикам: посидите здесь, пока Я сойду туда, и помолитесь; и, приняв Петра и двух сыновей Зеведея, опечалился (Мф. 26:36). Марк же, как известно, выразил это так: И пришли они в сад, называемый Гефсиманский, и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь до молитвы, и взял с собой Петра, Иакова и Иоанна.