20.Возражение встречает то, что говорит Давид: Ты сделал его немного меньше ангелов. Неужели они думают, что следует возражать тому, что Давид говорит о Сыне Человеческом: Господи, что такое человек, как не то, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещашь его? Ты сделал его немного меньше ангелов (Пс. 8, 5, 6). Но пусть заметят, что апостол Павел относит это место к пониманию человеческой смерти, так что он приписывает это умаление не только человеческому естеству, но и исключает Божество Христа из связи страстей и смерти. Ибо так он говорит евреям: А того, кто был меньше ангелов, мы видим Иисуса, ради страсти смерти, увенчанного славой и честью, чтобы вкусить смерть за всех (Евр. 2: 9); но здесь апостол не разделил Христа, но показал в одном Христе, какая субстанция преходяща и смертна и какая оставалась бесстрастной и бессмертной. Следовательно, без Бога тот человек вкусил смерть, что касается состояния плоти, но не без Бога, что касается принятия Божественности; потому что это бесстрастное и бессмертное Божество, когда в истине рабского образа и добровольно соблаговолившее пострадать и умереть за нас, как оно было бессмертно в смерти одной только плоти, так оно оставалось совершенно бесстрастным в страстях всего человека.
21. Печаль и подобные чувства принадлежат душе. Но теперь нам надлежит показать, что страдание печали, усталости и страха собственно принадлежит сущности души, так что в том, в чем неблагодарные благодати Христовой желают подчинить Божество страсти, что особенного может явиться каждому естеству, и в этом более распознается чудесное и непобедимое милосердие Господа, когда мы доказали сущность души и плоти, по этой причине полученной от Бога с ее страстями; так что, как и в состоянии Божественного бесстрастия, по добровольному принятию Им смерти в плоть свою, известно, что Он убил нашу смерть, так по добровольному принятию печали и страха, известно, что Он принял разумную душу с ее страстями, да соблаговолит избавить души наши от всяких страданий. Итак, покажем печаль Христову не Божеству и не плоти, но эта субстанция принадлежала душе. А для того, чтобы это было известно в полном проявлении, обратим внимание на то, что Он говорил ученикам перед самым временем Своих страстей, так что Он явил в Себе истинную сущность души не менее служением, чем по имени. Печалится душа моя, говорит Он, до смерти (Мф. 26:38). Но кто может сомневаться в том, что печаль не может относиться к Божественному и не относится к обязанностям плоти? Ибо подобает душе бояться, тосковать, печалиться и радоваться, как показывает текст Давидовой песни, говоря: Что ты грустишь, душа моя, и что ты смущаешь меня (Пс. 41:12)? На душе бывает грустно, тревожно. Вот почему Сам Спаситель, чтобы показать, что это смятение следует отнести не к плоти, а к душе, так утешает учеников Своих, когда они печалились о Его грядущем уходе: Да не смущается сердце ваше , и да не убоится (Иоан.14, 1). Опять говорит им так: теперь я иду к Пославшему меня, и никто из вас не спрашивает меня: куда Ты идешь? но от того, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше (Иоан. 16:5). Кто посмеет приписать плоти или Божественности то, что, по словам Господа, относится к обязанностям сердца? Ибо когда он выше сказал: «Да не смущается сердце ваше и не устрашается», когда правильно указал на человеческую душу под именем сердца, а затем сказал: «Печаль наполнила сердца ваши», чтобы яснее показать, что и то, и другое, печаль и радость принадлежат душе, Он опять говорит: аминь, аминь говорю вам, потому что вы будете плакать и рыдать, мир же возрадуется, а вы печальны будете; но ваша печаль обратится в радость. Когда женщина рожает, она печалится, потому что пришел ее час; но когда она родит ребенка, она уже не помнит о тяготах от радости, потому что человек родился в мир. Итак, теперь вы действительно имеете печаль, но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас. Вот, печаль, страх и радость сердца, то есть души, должным образом заложены в человеке. Посему и апостол говорит: Сам же Господь Иисус Христос, и Бог и Отец наш, возлюбивший нас и давший утешение вечное и надежду благую в благодати, да утешит сердца ваши и утвердит во всяком деле добром и слове (2 Фес. 2, 15). Но где же найти утешение, как не там, где может закрасться печаль? Поскольку эти вещи по-настоящему относятся к душе, поэтому и написано о Христе: потому что Он начал печалиться и начал бояться и утомляться. И Он говорит: Моя душа печальна даже до смерти. И теперь моя душа беспокоится.