27.Из-за единства личности во Христе Сын Божий назван мертвым. Немощи Христа не следует приписывать Его божественности. Опять же, чтобы настоятельно рекомендовалось единство личности во Христе, Павел в письме к Римлянам излагает это , говоря о Боге: Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас (Рим. 8, 32). А для того, чтобы показать, что эта добровольная отдача была совершена силой Сына, он упоминает, что Сын предан за нас, говоря в другом месте: «Но теперь, когда я живу во плоти, я живу веру в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Гал. 2, 20). Но чтобы показать, что может быть передано во Христе, в книге Иова пророчески сказано: «Земля предана в руки нечестивых» (Иов. 9:24). И все же в единстве личности Церковь держит и исповедует не только человечность Христа, но и Христа как избавленного. потому что в этой традиции, за исключением свойства обеих природ, ни человек не мог быть отделен от Бога, ни Бог не мог быть отделен от человека.
Итак, как страдание смерти и смерть из-за единства личности Писание вполне приписывает Сыну Божию, а между тем объявляет бесстрастным и бессмертным Божество, так и печаль и смятение души, которое Сын Бог имел добровольно в Своей душе, как полагают, имел даже самые страдания человеческой души, и мы не отрицаем, что истинно от воли, а что добровольно в истине. Само Божество Христово, которое по душе скорбит, а по плоти соблаговолит умереть за нас, по свойству сущности, как бессмертное, так и должно проповедоваться как бесстрастное. Поскольку Его природа приняла истинного человека, поэтому все немощи человеческой природы, правда, истинные, но добровольные, и в той же истине Он поддерживал только человеческую природу. Но кто последует такому пагубному воззрению на Христа, не видя Его, как поверит, что голод, жажда, усталость, страдание и смерть, а еще печаль, смятение, страх и усталость (в чем никто ни в какой степени не может сомневаться), были настолько истинны в природе человека, что он не верит, что субстанция Божества невосприимчива к этим вещам; что, тем, кто надеется на Него, это дал Христос, чтобы они могли выжить, ибо Он Сам охотно сочувствовал нам? Тогда боговдохновенный Исаия поддерживается коварными и смертоносными помыслами, говоря: Бог вечный, Бог, сотворивший концы земли, не будет алкать, и не будет трудиться, и не найдется разума Его, дающего силу. алчущим, и скорбь страждущим. Ибо молодые будут голодать, и молодые будут трудиться, и избранные будут бессильны. А надеющиеся на Господа возрадуются силою, поднимут крылья, как орлы, потекут, и не устанут, пойдут, и не будут алкать (Ис. 40, 28 и сл.). Он же, Хлеб, сходящий с небес, воистину обещает верующим в Него совершенное насыщение, говоря: Приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать вовек (Ин. 6:35)). Я спрашиваю, как эта добродетель дарована людям, если Бог не мог иметь ее? Или как Христос не имел в своем Божестве того, что получил от него Павел? Ибо Он Сам свидетельствует о себе и подобных ему, говоря: скорбим, но не погибаем (2 Кор. 4:8); и в другом месте: как умирая, и вот живем; наказаны, а не умерщвлены; как будто грустим, но всегда радуемся; нуждающиеся, но обогащающие многих; не имеющие ничего, но владеющие всем (2 Кор. 6, 9, 10). Как серьезно и нелепо и во всем чуждо истинной вере, что Павел, в одной и той же субстанции души, когда он печален, всегда может радоваться дару Христову, и сказано о Божестве Христа. что Он не мог оставаться в Себе без печали, когда он грустил в душе, которую принимал.
28.. Страх Иоанна не приписывается; следовательно, его также не следует приписывать божеству. Что никто не может отнять у рабов, получающих, никто и не попытается отнять у щедрого Господа. Иоанн не боится, говоря: в милосердии нет страха, ибо совершенная любовь изгоняет страх; а боящийся несовершен в любви (1 Иоан. 4:18). Ибо он слышал от Господа: не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф. 10:28). Иоанну никто не смеет приписать страх, а Божеству приписывают страх смерти? Давид уповает на него и говорит: на Бога уповаю, не убоюсь, что сделает мне человек (Пс. 55, 11); и тот же уверенно умоляет: Господь просвещение мое и спасение мое, кого убоюсь? Господи, защитник жизни моей, кого страшусь (Пс. 26, 1, 2)? И Сам Господь говорит апостолам: да не смущается сердце ваше и не устрашается (Ин. 14:27). О том же снова говорит: «Радуйтесь, ибо Я победил мир» (Ин. 16:33). Поэтому, ожидая Его, они ободряются, раскрывают крылья, которыми возносятся к небесам, бегущие не знают труда, идущие не знают голода, в скорби не терпят бедствия, умирающие сохраняют жизнь, хотя и кажутся печальными, но всегда радуются, когда счастливы, дарят богатство многим нуждающимся и владеют всем, хотя утверждают, что не имеют ничего; Исполненные любви Христовой, они лишены страха, просветленные Им, они исповедуют, что ничего не боятся, имея Его Защитником, они не могут ничем устрашиться: из сердца их бежит смятение и страх; они радуются, потому что видят мир, завоеванный Христом. Если никто не может отнять эти вещи у принимающих их слуг, то что за вероломная слепота, или, вернее, слепое вероломство, к великодушному Господу пытается отнять то, что естественно Божеству? Но кто не видит, что в тех страданиях Христовых заключены некоторые семена наших добродетелей? Один и тот же Христос, таким образом, в Своей человечности ощущал человеческое, а в Своей Божественности оставался бесстрастным и бессмертным.