22. Огонь не предшествует своему сиянию или дыму, так и Отец не предшествует Сыну или Святому Духу. Но что вздумали сказать: «Может ли быть, чтобы тот, кто рождает, родился в одно время с тем, кто рождает?» Так ты напрасно хотел сказать это, как будто и мы и сей Отец говорим «рожденный», потому что говорим, что Сын совечен Отцу. Мы знаем Отца, рожденного из ничего, мы знаем Сына, рожденного от Отца: ибо та вечность, совечная сама себе, родила потомство, которое не имеет происхождения ни от чего. Поэтому Отец вечен по происхождению, Сын совечен, потомок вечного происхождения. Поэтому Отец не мог родиться одновременно с Сыном, которого Он родил, но Сын мог родиться от родившегося Отца без начала. Поэтому подобием огня, который ты предложил себе под моим именем, часто уничтожаются твои комментарии; когда в творении находится что-то, что рождает что-то от себя, и все же то, что оно произвело, не предшествует: откуда возможно для тех, кто правильно верит, знать вечное рождение Сына от не менее вечного Отца. А если из огня можно взять некоторое подобие Божественного зарождения, то это имеет авторитет апостольской проповеди, которая говорит: «Ибо Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12:29). Это она говорит, следуя проповеди святого Моисея, который говорит во Второзаконии: Потому что Господь Бог твой есть огнь поядающий (Втор. 4, 24). К этому же относится и то, что сказано в книге Премудрости о самой Премудрости: Ибо она есть сияние вечного света (Прем. 7:26).
Подобным же образом это выявляется и в апостольской проповеди, когда евреям говорится о Самом Сыне: Который есть сияние славы и образ сущности Его (Евр. 1:3). Но когда говорится об этом, то, конечно, не с Богом, Который не телесен, сравниваются какие-либо телесные вещи, а потому, что невидимые Его вещи видятся понятыми тварям мира через сотворенные вещи, и Божественная доброта, зная нашу слабость, поместила определенные признаки Своего знания в разных вещах: чтобы в тех вещах, в которых мы слабы, чтобы их можно было постичь, мы должны быть снабжены свидетельствами обычных вещей. Поэтому, хотя и о мудрости сказано, что она есть пар силы Божией (Прем. 7:25); однако Святой Дух в природе огня неуместно уподоблен пару (поскольку требуется познание Божественного). Но не следует думать, что отсюда кто-нибудь приписывал Святому Духу рождение Бога Отца; но только для того, чтобы он мог познать единую природу Отца, и Сына, и Святого Духа, и естественно понять единую вечность Божественной Троицы. Соответственно, учти, что происхождение яркости и пара действительно находится в огне, и все же этот огонь не предшествует его сиянию или пару; это не придание творения Творцу, но познание невидимого Божия через сотворенное и понятое.
23. Мудрость – это сияние вечного света. Нет вечного света, но есть вечная яркость. Но я думаю, что именно из Священного Писания мы упомянули сказанное о мудрости, потому что она есть великолепие вечного света (Прем. 7:26): и ты никогда не посмеешь принижать великолепие света в какой-либо степени. И поскольку тот свет, яркостью которого является Мудрость, по природе своей вечен, так что он не имеет начала, необходимо, чтобы яркость света также была настолько вечной, чтобы она была естественно совечна свету, яркость которого он есть, без начала. Это свидетельство Священного Писания исполнено не только силы авторитета, но и света разума. Действительно, это правильное основание, что если принять это свидетельство Священного Писания, то можно будет поверить в одну вечность света и яркости. Ибо не напрасно Бог пожелал того, чтобы в том месте, где Премудрости явлено сияние света, тот же самый вечный свет был назван свидетельством Писаний; за исключением того, что, зная, что свет по своей природе вечен, мы должны также без сомнения верить, что его яркость по природе совечна ему.