«В шестой месяц послан был Гавриил к Деве». Он, без сомнения, получил такие повеления: иди, архангел, будь слугою страшного таинства, сокровенного, послужи чуду. Моим состраданием Я побуждаюсь снизойти для взыскания заблудшего Авраама. Грех сделал ветхим созданного по Моему образу и повредил творение рук Моих, помрачил красоту, которую Я создал. Волк опустошает Мое стадо. Райское жилище опустело. Древо жизни охраняется огненным мечом, заперто место наслаждения. Я смилостивился над завоеванным и хочу схватить врага. Но Я хочу скрыть от всех небесных сил, — тебе одному только поверяю тайну. Шествуй же к Деве Марии. Отойди к одушевленному граду, о котором пророк говорил: «славное возвещается о тебе, град Божий» (Пс. 86:3). Отойди к моему разумному раю. Отойди к вратам востока. Отойди к жилищу, достойному Моего Слова. Отойди ко второму на земле небу. Отойди к легкому облаку, возвести ему дождь Моего пришествия. Отойди к уготованному для Меня святилищу. Отойди к храму Моего вочеловечения. Отойди к чистому чертогу Моего плотского рождения. Скажи в уши разумного кивота, да уготовит Мне входы слуха. Но не смути и не расстрой души Девы. Прилично предстань пред святилищем; прежде всего возопи ей глас радости. Ты скажи Марии: «радуйся, благодатная» (Лк. 1:28), чтобы Я умилостивился над бедствующей Евой.
Ангел выслушал это и, вероятно, размышлял сам с собою: необыкновенное это дело; превосходит разумение то, что сказано мне. Страшный для херувимов, на Которого не могут взирать серафимы, непостижимый для всех ангельских сил, обещает отроковице особенное событие, возвещает Свое личное пришествие, лучше же сказать — обещает вхождение посредством слуха. И осудивший Еву не поспешает ли столь много прославить ее дочь? Ибо Он говорит: уготовь мне входы слуха. Но может ли чрево вместить Невместимого? Страшно поистине это таинство!
Когда ангел размышлял об этом, Владыка говорит ему: что смущаешься и изумляешься, Гавриил? Не был ли ты недавно послан Мною к священнику Захарии? Не дал ли ты ему благовестия о рождении Иоанна? Не наложил ли ты на неверовавшего священника наказания молчанием? Не осудил ли ты старца на безмолвие? Не ты ли предвозвестил, а Я подтвердил? Не последовало ли дело за твоим благовествованием? Не зачала ли неплодная? Не повиновалась ли утроба? Не удалилась ли болезнь бесплодия? Не отбежало ли бездействие природы? Не сделалась ли ныне плодоносящею та, которая прежде была неплодною? Разве «изнеможет» у Меня — Создателя «всяк глагол» (Лк. 1:37). Итак, почему ты охвачен сомнением? Что же опять ангел? Владыко, исцелить недостатки естества, прекратить бурю страданий, омертвевшие члены воззвать к жизненной способности, повелеть естеству проявить силу деторождения, уничтожить неплодство в вышедших уже за установленные пределы членах, состаревшийся стебель превратить в зеленеющий вид, бесплодную ниву внезапно показать матерью колосьев, — это дело Твоего могущества, совершаемое обычным образом. Свидетели сему — Сарра и после нее Ревекка, и еще Анна, рабствовавшие тяжкому страданию неплодства, а потом принявшие от Тебя освобождение. Но чтобы родила дева, не вступавшая в брачные отношения с мужем, это — выше всех законов естества, а Ты возвещаешь Твое пришествие деве. Пределы неба и земли не вмещают Тебя, и как вместит Тебя девическая утроба? И Владыка говорит: каким образом вместила Меня палатка Авраама? Ангел говорит: поелику он имел бездну гостеприимства, Владыко, — там Ты явился Аврааму в лежащей при пути палатке, и Ты прошел ее, как все наполняющий. Но каким образом Мария стерпит огонь Божества? Престол Твой пылает, озаряемый сиянием, — и может ли носить Тебя дева, легко опалимая? И Владыка говорит: подлинно, если бы огонь в пустыне повредил купине, то несомненно повредило бы и Марии Мое присутствие; если же тот огонь, таинственно изображавший явление с неба божественного огня, оросил купину, а не сжег, то что ты можешь сказать о самой истине, сходящей не в пламени огненном, но в виде дождя?