После этого трое епископов, приехав из своих городов на поклонение в то место, захотели унести частицу от этой святыни, но, когда она была вынесена им, ничего не смогли взять. Они промолились ночь, прося, чтобы кто-то из них был удостоен взять от пальца — когда же святыня была положена на плат, и один из них стал пытаться отделить часть от пальца, капля крови упала на плат. Увидев это, они пробыли в молитве еще две ночи. Наконец, когда они коленопреклоненно молились перед святым алтарем, прося, чтобы им было позволено унести от пальца нечто большее, то из него выступили еще две капли. Обрадовавшись, они поняли, что Господь даровал им благодатный дар по числу их, и, разделив плат со своими каплями, с великим восторгом развезли их по своим городам.
Около Тура в притворе церкви святителя Мартина, после того как я поместил туда мощи сего святого Предтечи, вновь увидел свет некий слепой, отведенный туда провожатым. Чудом святых Иоанна и Мартина освобожден был от демона и молящийся там бесноватый.
В этой же церкви одной из служанок нужно было заправить лампаду. Придя со свечой, она исполнила свое намерение: когда она оправила и зажгла лампаду, то, потянув веревку, на которой та висела, подняла ее на высоту и, зацепив веревочную петлю за стенной крюк, ушла. Но когда она уходила, погасла свеча, которую она держала в руке. Быстро вернувшись к лампаде, служанка хотела либо снять петлю с крюка, либо зажечь свечу прямо от лампады. Пока она думала, что ей сделать, внезапно спал огонь с лампады и зажег свечу у нее в руке. Освещая путь дарованным ей светом, она пошла куда намеревалась.
Если я стал говорить об Иоанне Предтече, нужно, конечно, вспомнить кое-что и об Иордане. Так вот, от горы Фаний берут начало два источника: первый из них называют Иором, а второй — Даном. Оба они протекают по части города Фаниады, который ранее назывался Кесарией Филипповой. За городом они соединяются и зовутся одним именем — Иордан, который течет до Иерихона и далее. Вот там и есть место, где был крещен Господь. Единожды в год вся вода в том месте течет вспять, и тогда в ней и поныне очищаются прокаженные. Так, что когда они видят, что это случилось, то принимаются омываться в потоке, пока не очистятся. Все это время все эти люди живут и едят прямо там, а исцелившись, возвращаются домой. Через пятьдесят римских миль с того места Иордан впадает в Мертвое море, завершая таким образом свое течение. А море называется Мертвым потому, что там некогда был истреблен небесным огнем Содом из числа городов, и вода там смешана с нефтью, так что ничто живое не обитает в том Асфальтовом море. Да и тот, кто плывет по нему, даже не подумает, что плывет по воде; и сера налипает к бортам его судна.
Кстати, я говорил, что у истоков Иордана расположено селение Фаниада. Так вот, там есть статуя из чистейшего янтаря, высеченная, как говорят, по образу Спасителя нашего. Я много слышал от тех, кто видел ее, что от лица той статуи исходит сияние. Чтобы не показалось это невероятным, нелишним будет рассказать, что об этом пишет Евсевий Кесарийский: «Говорили, что кровоточивая, о которой мы из Святого Евангелия знаем, что она нашла исцеление от своей болезни у Спасителя, была оттуда родом; в городе показывают ее дом; доселе есть дивный памятник благодеяния, оказанного ей Спасителем.
На высоком камне у дверей ее дома высится бронзовая женская статуя. Коленопреклоненная женщина протягивает руки вперед, как умоляющая; напротив нее — отлитая из того же материала фигура стоящего мужчины, красиво окутанного плащом и протягивающего руку женщине. У ног его, на самом пьедестале, растет какая-то неизвестная трава, доходящая до подола бронзового плаща: это — целебное лекарство от всех болезней. Эта статуя, говорили, изображает Иисуса; она уцелела до сих пор; я, будучи в этом городе, видел ее собственными глазами.