Как я ранее сказал, саркофаг был таким огромным, что, наверное, его не смогли бы сдвинуть и три пары волов. После того, как долго никто не смог придумать, каким образом его можно было бы внести внутрь, святой Григорий возжег свечи, и в торжественным песнопением взялся за саркофаг со стороны головы мученика, а двое пресвитеров — со стороны ног. Они с легкостью перенесли его в крипту и поставили в назначенное (подобающее) место. Немало людей видели это.
Спустя несколько лет блаженный исповедник Григорий получил от пришедших в Италию людей историю его страданий. И снова святой мученик прославил себя в людях многими чудесами. Вскоре епископ повелел устроить над той криптой большую церковь.
Недалеко от нее есть другая базилика, в которой чествуется святая Пасхазия. Так вот, в то время строителям было видение, будто некая старица входила в ту церковь. Была она в черной одежде, со светлыми, как перо лебедя, волосами и сияющим лицом. Она обратилась к рабочим: «Ну же, возлюбленные, завершите добрую работу: пусть поднимутся леса, возводящие это здание — дело это, имея такого начальника, справедливо должно быть исполнено быстро. Ведь если вам было бы позволено увидеть собственными глазами, то вы, несомненно, увидали, что трудами вашими руководит святой Бенигн».
Сказав это, она вошла в базилику, куда направлялась, и не явилась более никому. Тогда рабочие поняли, что это явилась святая Пасхазия.
Многие люди наливают вино или сикеру на камень, к которому ноги ее были пригвождены расплавленным свинцом. И если они потом смочат им (этой влагой) сильно воспаленные глаза или приложат к какой-нибудь ране, то болезнь их немедленно уходит, и они исцеляются. В этот я и сам хорошо убедился. Ведь когда я тяжело страдал от сильного воспаления глаз, то приложил к ним то святое помазание и тотчас избавился от боли.
Когда в арвернскую область пришла паховая чума, отогнанная после молитвой святого епископа Галла, и внезапно признаки ее появились на стенах домов и церквей, моей матери ночью привиделось, будто бы вино в наших погребах обратилось в кровь. Когда она стала рыдать и восклицать: «Горе мне! Это означает гибель моего дома», некий муж сказал ей:
— Знаешь, — спрашивает он, — что завтра, в ноябрьские календы, празднуется память страданий мученика Бенигна?
— Знаю, — отвечает она.
— Пойди, — говорит он, — проведи всю ночь, молясь на торжественной службе — и спасешься от чумы.
Мученик Симфориан претерпел истязания в городе Августодуне. В том месте, где он был усечен мечом и пролилась кровь его, один верный подобрал три камешка с кровью его и, положив их в серебряный ларец, поместил в святом алтаре деревянной церкви в крепости Тигерн области Арвернской.
В то в время, когда франкский король Теодорих захватил тот край, эта крепость была сожжена врагами. И когда на дом Божий, сделанный, как я уже говорил, из бревен, перекинулся огонь с других домов, люди горестно кричали: «О, хоть бы святые мощи не были уничтожены!» И вот уже огонь оставил (от храма) громадную кучу пылающих углей. Внезапно они были разбросаны поднявшимся бурным северным ветром. А тот серебряный ларец находился среди самого сильного огня невредимым и сияющим, подобно светлой звезде.
Дошли до меня некоторые, достойные упоминания, сведения о чудесах святого мученика Маркелла Кавиллонского. И, хотя кому-то они могут показаться не столь ценными, чтобы рассказывать о них, однако следует поведать о них во славу того, кто совершает их в каждом конкретном случае.
По какой-то причине Федамий, сын некоего арвернского пресвитера Евномия, приехал в Кавиллон, где остановился в гостинице возле базилики святого мученика Маркелла, чтобы получить от аббата того места положенное жалованье.
Святой поборник Христов Валериан соревновал этому мученику (Маркеллу) в крови и мучениях. Окончив свою битву, он был погребен в крепости Тринорк в сорока милях от города Кавиллона.
Вот что: Галл, комит того города, жестоко страдал от болезни желудка, выражавшейся не только в сильных болях всего кишечника, но и опухоли, раздувшейся так, что он походил на больного водянкой. Он не мог ничего ни пить, ни есть, так что кроме этой болезни мог умереть еще и от голода.
Едва не бездыханный, он, потеряв всякую надежду, попросил отнести его к гробнице святого мученика.
Когда он лежал там, к нему подошел пресвитер Епирехий, удивительный муж и светлая голова, в чем я собственными глазами убедился, и сказал ему: «Если хочешь быть здоров, твердо надейся на чудо славного мученика и дай обет, что пожертвуешь одну балку с креплениями для починки крыши этого храма. И если с благоговением исполнишь то, что обещал, будет тебе подана помощь». И тот, молясь усердием, дал обет, как посоветовал ему пресвитер. Тотчас став здоровым, он сам, без ничьих напоминаний, повелел передать церкви ту балку.