А тот, будучи еретиком, не придал значения сказанному епископом и продолжал обладать тем имением. Но в течение того же дня он заболел лихорадкой, и, страдая не только от телесного жара, но и от душевных волнений, послал людей к епископу, говоря: «Пусть предстоятель удостоит помолиться о моем исцелении ко Господу, и я верну поле его». Тот помолился, и комит выздоровел от своего недуга. Но, став здоровым, он сказал слугам: «Как вы думаете, что теперь скажут о нас эти римляне? Конечно, они станут утверждать, что эта болезнь, приключившаяся со мной в силу естественных причин, случилась за то, что я отобрал их поле. Но, однако же, пока я жив, они не будут им обладать». Сказав это, он быстро послал слуг вторично завладеть тем полем.
Узнав об этом, епископ пришел к нему, говоря: «Разве не убедило тебя выздоровление, что ты пытаешься снова погибнуть? Прошу, не делай этого, чтобы не навлечь на себя небесное отмщение». А тот ответил епископу: «Помалкивай, помалкивай, старик, а то прикажу, связав поводьями, возить тебя на осле, чтобы стал ты посмешищем всем, кто увидит тебя».
А тот молча поспешил прибегнуть к известной ему помощи: простершись в молитве, он совершил бдение и провел всю ночь в слезах и псалмопениях. Наутро он подошел к лампадам, которые висели с церковного свода и, протянув жезл, который держал в руке, разбил их все, сказав при этом: «Огонь не будет гореть здесь, доколе Господь не покарает врагов и не возвратит имущество Своего дома».
После этих слов тотчас тот еретик был схвачен прежней болезнью. Когда он уже пришел в критическое состояние, то послал к епископу с такими словами: «Пусть помолится за меня Господу, и если я буду жить, то возвращу поле и прибавлю такое же владение». Епископ ответил посланным: «Я уже просил Господа, и Он услышал меня». Тот послал к нему во второй и третий раз. Но епископ каждый раз давал им одинаковый ответ, не соглашаясь вознести за него молитву ко Господу.
Видя это, еретик тот повелел положить себя на повозку и доставить к нему. Он сам стал умолять епископа, говоря: «Я возмещу в двойном размере за поле, которое неправедно захватил, только бы твоя святость помолилась за меня».
Ересь всегда враждебна православным, и она не упустит случая навредить там, где он представится. Это прекрасно выразит рассказ о том, что произошло в одном месте. Некая православная женщина имела мужа-еретика. Когда к ним пришел пресвитер нашей православной веры, она сказала мужу: «Хочу попросить у тебя вот о какой услуге: давай устроим праздник по случаю прихода этого священника, который удостоил посетить меня, и, хорошо приготовившись, разделим трапезу с ним». Муж разрешил ей устроить все так, как пожелает. Пришел к ним и другой еретический пресвитер, и муж сказал жене: «Сегодня двойной праздник: в нашем доме будут священники обоих вер».
Когда они располагались за столом, тот муж со своим пресвитером занял место с правой стороны, а православного посадил слева, и слева же от него села супруга хозяина.
Муж предложил еретическому священнику: «Если согласишься с моим замыслом, то мы неплохо посмеемся сегодня над этим римским пресвитером. Когда принесут блюдо, ты поспеши благословить его — тогда он не станет его благословлять и опечалится, а мы весело съедим всю пищу». Тот ответил: «Я поступлю так, как ты посоветовал».
И вот, когда принесли блюдо с овощами, еретик благословил его первым. Заметив, женщина сказала ему: «Не делай этого, потому что я не хотела бы причинить обиду священнику». Когда принесли другое, православный священник положил себе часть его. Но еретик и в другой, и в третий раз делал то же самое.
Принесли и четвертое блюдо, пожаренное на кипящей сковороде: взбитые яйца, смешанные с небольшим количеством муки, были поданы с обычным гарниром — рублеными финиками и целыми оливками. Еретик поспешил, подняв руку, благословить его прежде, чем оно было поставлено на стол. Немедленно он протянул ложку и, не подумав, что может обжечься, проворно поглотил огненную пищу.
Тотчас он опалил себе грудь и стал мучиться от ожога, издавая шум необычайно сильной отрыжки и клокотания в животе, после чего испустил свой негодный дух. Его унесли с пира и положили в могилу, покрыв кучей земли.
Тогда, воспрянув, священник нашей веры воскликнул: «Поистине, Господь карает за рабов своих». Обратившись к мужу, который устроил трапезу, он сказал: «Погибла память его с шумом, Господь же пребывает вечно. А ты дай мне поесть».