Глава 80. Об отшельнике Мариане
Жил в той области один отшельник по имени Мариан[216]. Он не питался ничем, кроме диких плодов или того, что сам мог отыскать в лесу, да еще принесенным ему кем-либо медом.
Часто многие хотели его посетить, но не могли найти. Наконец, мужи те в поисках наткнулись на его след и, пойдя по нему, пришли на то место, где он, став на колени, пил воду из реки. Следуя далее, они, наконец, нашли его уже умершим, лежащим под яблоней. Поэтому в народе распространился слух, что он скончался, упав с дерева, хотя это неизвестно достоверно, так как никто из видевших этого не говорил.
Люди, что пришли туда, подняли его тело и принесли в деревню Евавн[217]; там, омыв и облачив его, погребли в церкви и стали праздновать день его кончины каждый год. В тот день туда собирался народ, и исцелялись многие больные.
Некто неподалеку натащил хвороста и зажег огонь, чтобы сварить пиво[218] из проросшего зерна, настоянного в воде. Один из его соседей, подойдя, сказал ему: «Чем ты занимаешься? Разве не знаешь, что сегодня память святого Мариана?» Тот же со злобой ответил: «Ты, говорящий это, что, правда думаешь, что человек, упавший с дерева из-за голода, сопричтен ангелам, и его нужно почитать, как святого? Лучше делать дома необходимую работу, чем чтить такого «святого». Тот, услышав это, покинул его и, вместе с остальными, пошел в базилику святого, оставив своего соседа, занятого работой, дома. Немного спустя поднялся вихрь и разрушил дом того человека, а огонь уничтожил остальное, так что у него не осталось ничего. Оттуда сильный пожар распространился на другие постройки, бывшие рядом, принадлежавшие тому человеку; перейдя за изгородь, сарай и хлевы для свиней и другого скота – все, что имел он – поглотило пламя, и не осталось у того несчастного ничего, что не было бы уничтожено пожаром. А если кто-либо подумает, что все это произошло случайно, то пусть с удивлением узнает, что ничто из имущества его соседей не было повреждено.
И что ты теперь будешь делать, грубое невежество, всегда гневно бормочущее на Бога и друзей его, когда тебя самое постигло его возмездие?
Глава 81. Об отшельнике Евсихии
Жил в той местности добродетельный муж Евсихий[220]; он как подвижник скрывался от людей в густо разросшихся зарослях терновника, вменяя в нечистоты золото и другие человеческие блага.
Разные люди приходили к нему с различными болезнями, много раз приносили ему младенцев с распухшим горлом. Он, гладя их, ласково шутил: «Горлышко, что не может глотать, уже достаточно поболело». Затем, творя крестное знамение во славу Святой Троицы, он исцелял горло от всякой боли и опухоли. Он имел такую благодать исцелять больных четверодневной лихорадкой[221], что тотчас возвращал их к здоровью, давая им лишь выпить святой воды.
Было у учеников его два улья. И вот, некто из живших неподалеку мучился в жару этой самой лихорадки – придя к святому и получив от него исцеление, он возвращался домой здоровым. По дороге он издали увидал эти ульи на дереве. Тотчас он загорелся сильной завистью, которая, как написано, есть корень всех зол[222], и решил, придя тайно, унести их. Позвав с собой одного сообщника, он ночью пришел к тому дереву. Когда он залез наверх, чтобы передать своему товарищу ульи – как вдруг пришел откуда-то старец. Увидев его, тот человек, что стоял на земле, пустился в бегство, ничего не сказав своему другу, которого сторожил. Старец встал под деревом; вор, как и задумывал, передал ему улей. Когда же он хотел унести и другой улей, сказал ему святой: «Сын мой, достаточно тебе и этого. Оставь другой тому, кто трудился над ним». Тот, услышав голос его, пришел в ужас и мигом спустился с дерева. Старец, сказав ему следовать за собой, привел его к своей келье, сказал ему: «Сын мой, как ты попустил себе последовать диаволу? Если так захотелось меда – попросил бы меня: я и без этого выговора дал бы тебе то, что нужно». Этими и другими словами пристыдив его, старец дал ему приличный кусок пчелиных сот и отпустил невредимым, говоря: «Смотри, не повторяй этого. Воровство – дело сатанинское».
Глава 82. О Максиме, епископе Регийском
Максим[225], епископ и исповедник Регийский[226], часто был прославляем местными жителями за многие чудеса. На его могиле не только прозревают слепые, но и врачуются другие недуги. Расскажу о том, что недавно узнал я сам. Мальчик лет трех, еще питавшийся материнским молоком, заболел лихорадкой, и, носимый матерью на руках, настолько ослаб, что не мог питаться ни грудью, ни какой-либо другой пищей.