И вот, когда он уже три дня провел в таких страданиях, сказал кто-то из родных: «О, если бы принесли эту крошку к гробнице святого Максима! Твердо уповаю на его силу явить чудо и возвратить прежнее здоровье этому младенцу».Когда мать понесла его, он, задыхаясь, скончался. Увидев это, родители его с рыданиями и криками положили его рядом с гробницей блаженного исповедника Максима и закрыли двери той комнаты, оставив там бездыханное тело. Ночью они с громким плачем спустились, чтобы на следующий день похоронить ребенка, и, когда были отперты двери той отдельной комнаты, обрели его живым: он перелез через ограду гробницы и пытался ходить там. Хотя он, по возрасту своему, еще совершенно не мог ходить прямо.
Глава 83. О епископе Валерии
Блаженный исповедник Валерий[227], первый епископ города Консорана[228], явил себя следующим образом: когда от нерадения храм, который вначале был построен над его гробницей, стал развалинами, то забылось место, где он был похоронен; местные жители помнили лишь, что он был погребен перед алтарем. Когда епископом стал Феодор[229], то, сильно расширив тот храм, он сделал его большой базиликой. Отыскивая мощи святого достославного мужа, он обрел две гробницы и не знал, в какой из двух покоится святитель. Тогда, созвав клир, он совершил всенощное бдение, прося, чтобы святой исповедник явил, где он лежит: Наполнив два сосуда фалернским вином и поставив их на каждой из гробниц, он молвил: «В каком из них увеличится количество вина, тот будет знамением, что там покоится святитель Валерий».
С наступлением утра выйдя из базилики[230] и запечатав двери, он прилег отдохнуть. Встав в третьем часу, он пришел в святую церковь и отпер двери в присутствии клира и народа и обрел немножко вина в одном сосуде, в другом же вино настолько переливалось через край, что залило всю гробницу святого епископа. Так архиерей узнал, в какой из гробниц был епископ Валерий. Но, узнав это, он желал знать более и, сдвинув крышку гробницы, узрел совершенно сохранившееся тело святого, так что не отпали ни волосы, ни борода, и во всей наружности его не было заметно ни тления, ни поврежденной части, но все настолько сохранилось, будто бы он только сейчас был погребен. Из гробницы исходило такое благоухание, что никто не сомневался, что там покоится друг Божий. Он был положен на лавровые листья ‑ епископ Феодор исцелил ими многих больных.
Глава 84. О Сильвестре, епископе Кабильонском
Блаженнейший Сильвестр[232] управлял Церковью Кабильонской[233] сорок два года, и, исполненный дней[234] и добродетелей, отошел ко Господу.
Глава 85. О Десидерате, отшельнике в той же области
В том городе жил и пресвитер Десидерат[235] – его я видел в Гуртонском[236] монастыре – муж великой святости. Он часто своей молитвой прекращал мучения лихорадочных, страдающих зубной болью и другими болезнями. Он пребывал в постоянном затворе ‑ совершенно не выходил из келлии, но если кто желал его видеть, то мог видеть в самой келье.
* Об аббате Иоанне
Жил в селе Тернодоре[240] в Лингоникской[241] епархии[242] аббат Иоанн –человек исключительной святости, стяжавший, согласно своему имени, Божию благодать.
Известно, что когда он пожелал устроить монастырь, названный им Реомат[243], и братия испытывала большой недостаток в воде, он спустился в необыкновенно глубокий овраг, где обитало ужасное пресмыкающееся – василиск.
Призыванием имени Божия святой умертвил змея и, очистив тот овраг, сделал воду в ручье, бывшем в нем, пригодной для питья. И я, когда проезжал через Лугдун[244] и был радушно принят братией того монастыря, взял немного той воды, потому что она помогает больным лихорадкой.
Известно и такое чудо того же мужа. Один братоубийца, за преступление свое скованный железными цепями, был осужден семь лет ходить по святым местам[245]. Когда он пришел в Рим, то божественным откровением узнал, что может быть прощен, только поклонившись святым мощам Иоанна, аббата Реоматского. Поэтому он, посещая различные святые места, наконец, пришел в базилику, где, недалеко от монастыря[246] были положены мощи праведника, и, там усердно молясь и бывая на бдениях, совершенно освободился от своих оков.