Вскоре скончался епископ города Нолана[330], и на его кафедру избрали самого Павлина. Та церковь имела много богатств, и Господь исполнил на нем то, что изволил обещать в Евангелии: «Всякий, кто оставит все ради имени Моего, получит в этом мире во сто крат и наследует жизнь вечную[331].
Став епископом, он всегда был смиренным, ведь он знал, что Бог возвысит унижающего себя[332]. Деньги из церковных доходов, которых касались его руки, тотчас раздавал бедным. Непорочнейшая его жена не разлучалась с ним.
Тот святой муж был удивительно мудр и сведущ в ученых трудах, что стало ясным и очевидным в труде его, попавшем к нам. Ведь кроме других стихов и сочинений, он написал шесть книг стихов о чудесах святого Мартина и другие строки в похвалу его[333].
Он, Павлин, видел Мартина еще при жизни, и был исцелен им от слепоты одного глаза. Он так сиял различными благодатными духовными дарами и добродетелями, что перед кончиной своей видел телесными очами самого Мартина, Ианнуария и Италика (они отошли от этого мира раньше него)[334]. Так как о его святой жизни ничего не известно, поэтому вышеизложенное – то, что я узнал от верующих, я вспомнил, пока хотел рассказать о его милосердии.
О кончине его написано большое сочинение[335], поэтому я не буду рассказывать все по порядку.
Глава 109. О купце, не сотворившем милостыни
Многие рассказывали мне: однажды в каком-то морском порту была разгрузка товаров. Один бедный старец, взяв сумки, пришел на морской берег и стал просить милостыни у владельцев корабля. Подойдя к первому из них, старец настойчиво упрашивал его, говоря: «Дай мне что-нибудь». А тот с неудовольствием отверг его (просьбу), ответив: «Уходи, старик! И не проси ничего у меня: кроме камней, у меня ничего нет». Старец же отвечал: «Если ты говоришь, только камни – пусть все, чем нагружен твой корабль, обратится в камни!» И тотчас все товары, какими было нагружено то судно, обратились в камень.
Я сам видел каменные финики и оливки этого груза ‑ они тверже мрамора, потому что когда они были обращены в твердый камень, не потеряли своего цвета – внешний вид их был совершенно тот же (что и тогда).
Хозяин корабля, раскаявшись, разыскивал того старца, но нигде не мог его найти, и, как говорят, звал посмотреть жителей многих городов на товары, обращенные в камень, конечно, чтобы стал он примером для всех – не совершать подобного греха.
Глава 110. О другом купце, подделывавшем вино
Не умолчу и о том, что случилось с другим, старавшимся обманом умножить земное богатство. Некто из Лугдуна за свою работу едва мог получить один триент. Тайно загоревшись проклятой страстью к золоту, он захотел наполнить им свой кошель, как в том стихе нашего Прудентия: «К злату, действительно, страсть жаждет всё большего злата»[338]. Купив вина на этот триент, разбавив его водой и продав уже за аргентий, он удвоил свои деньги. Поступая так снова и снова и долго делая свою гнусную работу, он, наконец, выручил из того триента сто солидов.
Но Божий суд истребил диавольскую выгоду. Тот торговец собрал золото в мешочек, чтобы все оно было при нем, и пошел в лавку другого продавца. Собираясь что-то купить и вытащив триент, он заговорил со своим товарищем. Кошелек его (обычно его носят в руке) был сделан из кожи темно-красного цвета[339].
Внезапно прилетел коршун, схватил его когтями и стал рвать, думая, наверно, что это кусок мяса такого цвета. Не найдя там никакого жира, он понес его над руслом реки Арар[340], из которой тот торговец брал воду, чтобы разбавить вино, и бросил разорванный мешочек в речной поток.
А тот торговец схватился за волосы, повалился на землю и стал посыпать голову пылью, крича: «Горе мне, осужденному Богом! Я потерял те деньги, что нечестно нажил![341] ведь я из одного триента сделал сотню солидов! Теперь же пропали сто солидов, а у меня остался только один триент! Горе мне! Что я сделал – то и получил. Ничего у меня не было – ничего и не осталось! Эти деньги – твои, диавол; таким-то занятием послушные тебе низвергаются в ад. Такая торговля и здесь приносит плод убытком, и в будущем порождает плоды – соответствующую расплату».